Пожар

Лаврова Ольга

Сторож отрицательно трясет головой.

– Один чай пил, один чай! Вон мой термос, можете проверить.

– Проверить не мешает. – Томин берет термос, от­крывает, принюхивается. Чуть поколебавшись, забирает и термос и чашку.

Тем временем офицер пожарной охраны дает попу­лярные объяснения Кибрит, поводя рукой в сторону склада:

– Сперва огонь охватил все, что легко воспламеняет­ся. Отсюда первое направление. Потом он набрал силу и потек вширь. Но если, как в данном случае, прогорела крыша, то оказывал влияние и ветер…

– Извините,

прерву, – появляется Знаменский. – Я вынес постановление о комплексной экспертизе. «Экспер­тной комиссии, – зачитывает он, – в составе представи­теля Пожарной испытательной лаборатории, пожарного надзора и криминалиста поручается установить…» Тут порядочно всего. Вот руководящий документ, приступайте. По горячим следам, – добавляет он с усмешкой.

– Да уж, горячей некуда – среди головешек. Куда я такая? – оглядывает себя Кибрит. – Придется вам меня одевать, – оборачивается она к офицеру.

– Сделаем. Только вот габариты, конечно… Народ у нас рослый…

Томин подходит к полковнику:

– Товарищ полковник, кто из ваших инженеров мо­жет со мной поработать?

– Илья Петрович! – кричит полковник.

– Угрозыск, – говорит Томин подходящему инжене­ру и пожимает ему руку. – Я понимаю, горело тут креп­ко. Но все-таки насчет сигнализации… Может, удастся обнаружить, была или нет повреждена до пожара?

– Пойдемте посмотрим, – соглашается инженер.

Возвращается «рафик», на котором уезжал за Гуторской Томилин.

– Пал Палыч, привез!

Знаменский взглядывает вопросительно, Томилин пожимает плечами: сообщить, мол, нечего.

Гуторская, аккуратная, элегантная, словно не среди ночи подняли, деловито, по-мужски протягивает Зна­менскому руку:

– Гуторская, замзавскладом.

– У вас есть какие-нибудь соображения о причинах пожара? Такие, что надо проверить немедленно?

Женщина окидывает пожарище долгим хмурым взгля­дом.

– Пока соображений нет, – говорит она.

– Товарищ Стольникова! – зовет Знаменский.

Та появляется и бросается к Гуторской:

– Женечка, беда-то какая!..

– Перестань реветь, – сердито отстраняется Гуторская.

– Поедемте в управление, ненадолго. Прошу! – Зна­менский приглашает женщин к «рафику». – Вы тоже, – говорит он сторожу.

– И кофта сгорела! – с новой силой сокрушается Стольникова. – Только-только в «Березке» достала! Су­нула в письменный стол и забыла!

– Ну знаешь, сгорело гораздо более ценное! – раз­драженно фыркает Гуторская.

– Само собой! А и кофту тоже до смерти жалко!.. Самая модная, от талии вот такой рукав… – ищет она сочувствия у Пал Палыча.

…Кибрит, утопая в огромном комбинезоне, отправ­ляется с сотрудниками пожарной службы в глубь сгорев­шего складского помещения.

Зевака бормочет вслед:

– Все загасили, одна вонь осталась.

В один из следующих дней Стольникова является на допрос во всеоружии женских прелестей.

– Вы

так переживали, Евдокия Михайловна, а сегод­ня, смотрю, цветете и благоухаете, – с любопытством оглядывает ее Пал Палыч.

– Ой, до того переживала – не представляете! Столько добра прахом пошло. Тысяч под двести! Как вспомню – так носом хлюпаю! А сегодня подумала: вче­рашний огонь слезами не зальешь. И пошла в парикма­херскую – самое лучшее средство для женщины, если неприятности. Наведешь красоту – и опять вроде жить можно! А плакать… – Кокетливо: – Небось с вами еще наплачусь. Хотя ну ни крошечки не виновата!

– Боюсь, не совсем так, Евдокия Михайловна. – Зна­менский идет к сейфу и достает пухлую канцелярскую папку. – Жаль портить вам настроение, но вот тут у меня… – Он неторопливо развязывает тесемочки, а Стольникова с испугом ждет. – «Указание о перепланировке дымоходов», – читает Знаменский, перелистывая подшитые бумаги. – «Предписание о заключении электро­проводки в асбестовую изоляцию», «Акт обследования…», «Предупреждение…». Знакомы вам эти документы?

– Знакомы! – с облегчением подтверждает Стольни­кова. – Пожарный инспектор после каждого обхода ос­тавляет какое-нибудь предписание!

– А вы не выполняете!

– Да чтобы выполнить, не то что капитальный ремонт – новые склады надо строить! Со всякими там анализаторами дыма! Написать-то легко!

– Но если склад сгорел из-за несоблюдения противо­пожарных мер, для вас это обвинение в халатности.

– И что – под суд?!.. – ужасается Стольникова. – Пал Палыч, миленький, да таких бумажек на каждом складу кипы целые… и на предприятиях тоже! И никому ничего!

– До первого огня, Евдокия Михайловна. Пока везет. А не повезет да загорится как раз от того, про что вас предупреждали, тут уж… – разводит он руками.

– Ой, не расстраивайте вы меня, ресницы потекут!

Параллельно сотрудник БХСС Томилин беседует с Гуторской:

– Значит, склад был самого широкого профиля – от мебели до галантереи. И промтовары из него поступа­ли в специальные магазины для работников вашего ве­домства.

– Та же система у речников, шахтеров… Прекрасно знаете!

Гуторская немногословна и начисто лишена непос­редственности, свойственной ее начальнице. Томилину приходится пускаться на мелкие хитрости, чтобы как-то ее расшевелить.

– Лишний раз уточнить не вредно. Такая служба, куда денешься! Скажите, ваши сотрудники обедали на складе или ходили в какую-нибудь столовую?

– Да куда там пойдешь?! Вы же видели – кругом пустыри и овраги!

– Не надо сердиться.

– Я не сержусь, но я человек деловой, люблю логику и точность. А ваши вопросы бессистемны… и, простите, лишены смысла!

– Суровая вы женщина!.. – Гуторская отмалчивает­ся. – Ну, тогда поэксплуатируем вас как делового чело­века. – Он разворачивает на столе рулончик плотной бумаги. – Вот схема склада.