Позывной «Минус»
Шрифт:
Тот взял Минуса, Веста и Винни и они рванули к Честеру. Тогда впервые Вест понял, насколько отличается от них. Он вспомнил Винни, застывшего за пулемётной турелью на «Хайлюксе». Минуса с ПК наизготовку и Лиса спокойного, словно ничего не происходило. И Честер дрогнул. Сразу дрогнул, хоть и пытался сохранить лицо. Машка поехала с ними. Вначале дулась на них, но потом Лис и Минус развеселили её в дороге. А потом…
Потом эта девчонка втюрилась в Минуса. Хоть Вест и не понимал, что она в нём нашла. К ней подкатывали многие. Очень многие, но безрезультатно. А потом Юпитер, ротный, попытался ей угрожать переводом,
Марина произнесла: — «Горько!» и остальные поддержали её. Маша смущённо ткнулась в губы Минуса. Он поцеловал её под одобрительные возгласы окружающих.
Потом Минус повёл Машу во дворик и они уселись на лавочку под облетевшей сиренью, с остатками жёлтых листьев. Он смотрел на эту девушку, жмущуюся к нему что есть силы, и чувство вины не отпускало его. Ведь Маша не вызывала страсти, которую он привык испытывать к женщинам. Она была словно подобранная кошка, которую хочется жалеть. Как-то так. Минус гладил её волнистые русые волосы и целовал эти смеющиеся губы. «Все правильно, — подумал он. — Всё верно. Я зря переживаю. Нужно ей помочь. Она такая маленькая и наивная. Винни тогда обещал присмотреть за ней, если меня убьют. Обещал. Чтобы не рыпались такие, как этот уебок Юпитер!».
Маша достала из кармана ключ и покрутила перед его лицом:
— А вот, что у меня есть! — её лицо смущённо улыбалось. — Пойдём со мной. Я знаю, что ты не возьмёшь выходные, если будет штурм, но на пару часов я тебя утащу. Никуда не денешься!
Минус кивнул, улыбаясь в ответ. Эта маленькая девушка растаяла совсем и это хорошо. Ей нужно забыть о войне. Забыть навсегда и уехать отсюда. Обязательно уехать. Такие как она не должны здесь быть. Не должны. Они не созданы для этого. Минус взял её пальчики в свою загрубевшую ладонь и зашагал рядом с ней.
Над головами с рёвом пронеслась четвёрка «грачей», но даже Маша не взглянула наверх. Эти звуки давно стали привычными.
Минус ласкал её нежно и осторожно. Она то тянулась к нему изо всех сил, то отстранялась на мгновение, вглядываясь в глаза. В этой комнате тоже было неудобно. Старый потрёпанный диван давно отжил своё и под натиском двух тел, угрожал с треском развалиться. Но лучшего места было не найти. Маша пыталась сдерживать голос, закусывая губы. Она стеснялась, что кто-то услышит её, но Минус прошептал ей на ухо:
— Перестань. Есть только ты и я. Плевать на остальных. Отпусти себя!
Она послушалась так, что Минусу самому стало неловко. Стоны были слышны кругом, по крайней мере, так ему казалось. Потом её ноги свело, по телу пробежала дрожь, глаза закрылись и из них градом покатились слёзы. Минус целовал её лицо, мокрое от слёз и Маша, улыбаясь, тихо произнесла:
— Так вот ты какой! Ты заставил меня плакать! Как тебе не стыдно?! Разве можно так вести себя?!
— Виноват! — Минус скорчил рожу. — Как порядочный человек, я женился заранее. Так что всё в норме! Ваша честь не пострадала, королева! Я у ваших ног! — и смеясь, он принялся целовать её, спускаясь всё ниже. Маша задержала его руками:
— Всё! Не могу больше! — она тихонько
Её глаза приняли какое-то пьяное выражение и Минус смотрел на неё с наслаждением, хоть и сочувствовал тому, что ей оставаться до утра на дежурстве. Собравшись с духом, он произнёс:
— Надо вставать, малышка. Только не сердись. Нам с Вестом ещё нужно заехать в штаб.
— Я помню, ты говорил, — она попыталась встать и рассмеялась. — Я триста! Ноги не держат вообще! Вот что ты сделал?! Ты вывел из строя боевую единицу! Кто теперь будет работать?! Эх ты, вредитель! В ту войну за такие дела под трибунал отдавали! — она сделала строгое лицо и не выдержав, расхохоталась.
— Готов под трибунал! Только под женский и симпатичный! Я думаю, что смогу убедить их признать меня невиновным.
— Сможешь! — Маша смешно погрозила пальцем. — Ах ты, свинтус! Значит не зря говорят! А скажи, у тебя с Оксаной было?! — добавила она негромко, словно невзначай.
— Какая разница?!
— Значит было, — Маша кивнула головой. — Понятно. Тогда и остальное, наверное, правда.
— Брось! — Минус фыркнул. — Это было давно. Какая теперь разница?! Нечего переживать! Что было, то прошло. Теперь только ты, малышка. Только ты. Обещаю! — и Минус протянул руку.
— А ведь ты не врёшь мне сейчас, я чувствую, — она взяла его ладонь, — не врёшь, хоть и мог бы меня обманывать. Ты хорошо умеешь врать, я знаю. Так немногие могут, чтобы не подкопаться. Ты и меня бы легко мог обмануть. Но ведь ты не станешь так делать?! Правда?! — и она жалобно посмотрела на его лицо.
— Не стану, — он кивнул, — хватит уже переживать. Что за глупости?! Перестань!
— Перестань! — она нахмурилась на мгновение. — Тогда ответь мне, почему ты переспал с этой Светкой, которая из двадцатки у нас была? А?! Почему с ней, а не со мной?! Ведь я за тобой ходила, аж стыдно теперь!
— Почему-почему, — Минусу надоел этот разговор, — потому что с тобой нельзя, как с ней. Ты не просто тело, вот почему! Я боялся тебя обидеть. Я бы не смог с тобой, как с другими, чтобы потом бросить… Понятно теперь?!
— Ой, дурак! — Маша фыркнула. — А так будто всё зашибись! Ведь эта сучка растрепала, что было и во всех подробностях! Представляешь, каково мне было слушать эту лахудру?! Не обидел он! Ну, придумал же такое! Позарился на эту дешёвку! Фу!
— Фу, — спокойно кивнул Минус, — согласен, что дурак. Но ведь и ты пойми меня. Страшно же связываться с девушкой, если тебя могут убить каждый день. Ведь не хочется, чтобы ей было больно.
— Не думай о таком, Серёжа! — она распахнула глаза и принялась целовать его. — Не думай! И знай, что ты мне нужен. Вот какой бы ни был, но только ты. Понял?! Держись и будь осторожен. И никогда, слышишь, никогда не поступи так, как Лис. Не прощу! Понял?! Ты тогда меня убьёшь, понятно?!
— Всё будет хорошо, моё маленькое солнышко! — Минус улыбнулся ей. — Помнишь, я говорил тебе, что ты светишь всегда?!
— Помню, — она застеснялась, — я всегда про это помнила. Ещё думала, как дура, что меня хвалил, а потом трахнул эту белую козу с ресницами, как у куклы. У! — и она погрозила кулаком. — Так бы и влепила по этой морде!