Прачка-герцогиня
Шрифт:
– Это вы? Какими судьбами удалось вам попасть в Компьен?
– Я был в Париже и, зайдя к вашему шляпочнику, случайно узнал, что вам отправляют сюда готовый заказ. Я последовал за приказчиком, которому была поручена его доставка. Дорогой мне удалось с помощью наполеондора уговорить его, чтобы он передал мне свое поручение, а сам обождал меня в кабачке. Я заменил его и, по-видимому, искусно вошел в роль: по крайней мере ваши люди поддались на обман. Принимая меня, ваш управляющий предложил мне сделать приписку к вашему счету, лакей потребовал с меня полагающийся ему процент, а ваша горничная настоятельно
– Какая неосторожность! Как будто вы не знаете, что у вас могущественные враги при дворе!
– Только один, именно сам император!
– И того достаточно! Ах, какая поднялась бы тревога, если бы узнали, что граф Нейпперг находится здесь!
– Никто не узнает! – беззаботно возразил Нейпперг.
Это действительно было так.
Не будучи в силах дольше переносить разлуку, влюбленный пренебрег всем, чтобы вернуться во Францию и увидать Марию Луизу, как предугадывал Фушэ.
– А шпионы! – подхватила встревоженная Екатерина. – Вспомните о том, что вас выслеживают, за вами наблюдают, ходят по пятам. Императору, конечно, доставляли сведения о вас, писали донесения.
Женскую прислугу императрицы расспрашивали обо всем. Одним словом, если вас найдут, если узнают о вашем пребывании во Франции, то вы погибнете!
– Я рассчитываю остаться здесь лишь самое короткое время; через два дня, самое позднее, мне надо пуститься обратно в Вену.
– Тогда зачем же вы явились?
– Я должен увидеть императрицу.
– Это невозможно! К чему такая настойчивость? Вы неосторожны! Мало того: вы не имеете права смущать покой императрицы, навлекать на нее подозрения.
Нейпперг задумался на минуту, потом, взяв за руку Екатерину, сказал ей с волнением:
– Дорогая герцогиня, не расспрашивайте меня слишком подробно! Не заставляйте открыть перед вами мое сердце, мое печальное сердце! Вы угадали! Вы видите – я люблю императрицу, что-то подсказывает мне, что и она не совсем равнодушна ко мне…
– Несчастный! Обманывать императора! Это смерть для вас, позор, несчастье для императрицы, потому что она будет отвергнута тогда своим супругом! Откажитесь от этой безрассудной страсти!
– Не могу! Только с моей жизнью угаснет эта безумная любовь! – с жаром воскликнул Нейпперг. – Но я не хочу по крайней мере, чтобы моя страсть повредила той, которая' зажгла ее во мне.
– Что вы задумали? О какой смелой попытке мечтали, возвращаясь сюда?
– Увидаться в последний раз с Марией Луизой, как я вам говорил, и передать ей одну вещь, полученную от нее, вот это кольцо, – продолжал граф, вынимая из кармана маленький футляр. Он открыл его и вынул оттуда перстень, который Мария Луиза подарила ему с цветком, сорванным ею на память в день его отъезда. Нейпперг покрыл поцелуями эту вещицу и снова убрал в футляр, который крепко стиснул в руке, говоря про себя: – Я должен расстаться с этой драгоценностью, которая для меня дороже всех сокровищ мира, дороже моей собственной жизни. Но – увы! – так нужно.
– Так для того, чтобы передать этот футляр императрице, вы покинули Австрию и явились сюда, пренебрегая гневом Наполеона, рискуя подтвердить его ревнивые подозрения?
– Мог
– Но если вас схватят, чем вы оправдаетесь? Кроме того, кто поможет вам проникнуть во дворец?
Нейпперг колебался с минуту, не спуская пристального взгляда с Екатерины, а затем произнес:
– У меня только одна-единственная добрая и верная приятельница во Франции, а именно вы, дорогая герцогиня. Я надеялся, что вы согласитесь при данных обстоятельствах прийти мне на помощь, оказав содействие, и, пожалуй, спасти меня… еще раз!
– Нет, не рассчитывайте на меня!
– Екатерина Лефевр, вспомните десятое августа! Зачем подобрали вы меня тогда, защитили от мести национальных гвардейцев, собиравшихся расстрелять меня, раненого пленника?
– Теперь уже не десятое августа, милейший граф, – с достоинством ответила Екатерина, – я сделалась супругой маршала Лефевра, герцогиней Данцигской. Я всем обязана императору. Мой муж, его верноподданный, товарищ его сражений и славы, теперь маршал императорских войск, герцог империи Наполеона; с ним он прошел все поля битв в Европе. Нам – моему мужу и мне – не подобает содействовать планам противника его величества, хотя бы он был нашим личным другом, а мы сами были обязаны ему признательностью за давние услуги: ведь если помните десятое августа, то и я не забываю ночи в Жемапе! Рассудите хорошенько, граф, и вы поймете, что требуете от меня невозможного! Я не должна знать о том, что привело вас во Францию. Честь императора, добродетель императрицы даже не могут затрагиваться в нашем разговоре.
– Значит, вы покидаете меня на произвол судьбы?
– Я советую вам уехать, вернуться в Вену, не делая попытки приблизиться к императрице.
– Это сверх моих сил. А как же кольцо?
– Доверьте его мне! Я возвращу потихоньку Марии Луизе заветную вещицу. Обещаю вам это!
И Екатерина протянула руку Нейппергу.
Он припал к ней долгим поцелуем и прошептал:
– О, благодарю, благодарю! Передайте вместе с тем императрице, что хотя я и удаляюсь, но готов спешить к ней по первому зову, по первому знаку.
– Я исполню ваше поручение, граф, но полагаю и надеюсь, что императрице никогда не понадобится напоминать вам ваше сегодняшнее обещание и прибегать к вашей преданности.
– Как знать, герцогиня, почва подрыта под стопами вашего государя.
– Мина взорвется без вреда для Наполеона, победа покровительствует ему! Посмотрите на его трон, окруженный коленопреклоненными королями. Кто осмелится прорваться за эту ограду венценосных караульных, стоящих на часах со скипетрами?
– Распростертые в прахе короли поднимутся и отомстят за то, что им так долго пришлось гнуть спину. Мне известно многое, милая герцогиня. Венский двор выдал мне свою тайну. Пусть ваш император остерегается! Гроза идет, скоро грянет гром.