Пранапанк
Шрифт:
В итоге каждое дикое зелье имеет непредсказуемые последствия. Хорошо ещё, что люди Мира Праны имеют довольно высокий иммунитет к вызванным этой праной мутациям, но к монстрам это не относится. Потому то дикие зелья запрещены к проносу в лес. Просто из-за опасности, что если что случится с охотником и такое зелье попадёт в лапы монстру, то могут случиться непредсказуемые последствия. Вплоть до появления нового вида монстров.
Но, как говорится, строгость закона компенсируется разумностью его исполнителей. И на охотников, использующие дикие зелья ниже третьего уровня, смотрят сквозь пальцы. Потому что монстру второго и тем более первого
Выпускать авантюристов у которых нет денег, без низкоуровневых зелий в лес тоже не комильфо. Посему, ситуация находится в подвешенном состоянии последние сто двадцать лет и стала настолько привычной, что о ней помнят только заинтересованные стороны. Вот Кандид совершенно об этом забыл. Он то по простоте душевной, думал, что изменил важную часть пророчества, лишив новорожденного героического монстра доступа к алхимическому зелью, которое должно было ему помочь взять первый уровень. А вместо этого… но это выяснится намного позже. Да и результаты этого специального расследования инквизиции будут строго засекречены, ибо в них упоминается о систематическом нарушении закона на вверенной их заботам территории.
Хан тем временем пытался вспомнить что-то очень важное. Он помнил, что должен о чём-то помнить, но совершенно забыл о чём. Да и улитка, присосавшись к его бутылке полностью его игнорировала. — Наверно, — подумал он, — сюда скоро подтянутся те клановые охотники, о! — мысль резко сменила направление, когда он увидел труп чёрного пса, — мне же надо достать трофеи, пока они не испортились…
Он присел над трупом, приложил к нему, как учили, экзаменационную карту и стал смотреть, как из тела в неё потёк тоненький ручеёк тёмной, неочищенной праны. Сосредоточившись на заполняемой карте, Хан не заметил, как из раны в пасти показалось тонкое щупальце и вонзилось ему в запястье. От неожиданной боли, он отпрянул, даже отпрыгнул назад, но ноги перестали слушаться и Хан завалился на бок.
То что дело плохо, он понял сразу. Тело парализовало и судя по тому, кто начал вылезать изо рта трупа, этот паралич продлится до конца его жизни. Который наступит через несколько минут. Или сколько там нужно, чтобы матёрый паразит до конца вылез из мёртвой собаки и добрался до его тела.
Страха не было. Чтобы бояться нужно иметь хоть какую-то надежду на спасение, а тут всё безнадёжно. Понятно теперь, почему пёс ел улиток. А как же предсказание, — мелькнула мысль, но её перебил звук бьющегося стекла. Скосив глаза, Хан увидел, как наперерез ползущему к нему чёрному червяку с гривой тонких щупалец, вокруг зубастой головы, ползла почти не уступающая ему в размерах улитка с отбитым горлышком опустошённой бутылки.
Паразит, видимо почувствовав недоброе, повернулся к новому врагу, распустил щупальца во все стороны и раскрыл пасть, показывая, кто тут самый страшный. И получил край стеклянной розочки прямо в рот.
Если бы Хан мог, он бы засмеялся. Да он и засмеялся, внутри своего сознания, когда понял, что именно он пытался вспомнить. — Я спас героического
Глава 4. Динозавр встречает 50 % блондинки
— Я умер? — спросил Хан у прямоходящей лягушки с бейджиком: "Д. Квак". И надо сказать, для подобного вопроса были все основания. Яд паразита на три уровня выше уровня жертвы, как известно, лечению почти не поддавался. А это "почти" в лесу, вдалеке от неотложной алхимической помощи явно превращалось в исчезающе малую величину.
Паразит, судя по его форме и подвижности, имел минимум третий уровень, а Хан, ещё и до первого не дорос. Исходя из здравого смысла, он уже должен быть мёртв. Ведь яд паразита не просто парализовал жертву (если конечно, его уровень превосходил жертву минимум на один), но и превращал её тело в идеальную куклу. Паразиту оставалось только пробраться внутрь тела, подключиться своими щупальцами к головному или, в зависимости от вида паразита, спинному мозгу и захватить управление. В случае же, если что-то или кто-то мешал, то тело быстро умирало, ибо уже не могло дышать самостоятельно.
Так что Хан уже должен был на всех парах нестись в следующее перерождение, а вместо этого он стоит на пустынной улице какого-то города, а перед ним — двухметровая плюшевая лягушка. От такой встречи в посмертии кто хочешь растеряется. Тем более, что лягушка оказалась не настоящей. Просто кто-то, Хан надеялся, что это человек, надел костюм в виде лягушки и сейчас смотрел на него сквозь чёрную дыру во рту.
— Если долго будешь стоять столбом, то кто-то тут умрёт, это точно! — ответила лягушка. — Ты флаер будешь брать или как?
Хан увидел, что земноводное протягивает ему кусочек ламинированного картона — на белом фоне красной краской, стилизованной под кровоточащую рану было написано: "Курсы ангелов Судного Дня".
— Какого дня? — несколько заторможено удивился Хан. Происходящее не вписывается ни в одно из известных посмертий всех известных ему религий. Не то чтобы их было так уж много, скорее наоборот, в мире господствовало учение Дерева Праны, но не по нему, не по многочисленным его сектантским толкованиям, после смерти не попадаешь на пустую улицу непонятного города и не разговариваешь с плюшевой лягушкой. Хотя непонятное словосочетание про день суда, добавляло некоторого реализма.
— Не обращай внимания, — лягушка отвернулась от собеседника и у неё за спиной оказался велосипед. — Это трудности перевода. Главное не засыпай и не ходи на свет.
— Какой свет?
— Тот, в конце туннеля, — лягушка поставила лапы на педали и быстро укатила вдаль.
Хан ещё раз посмотрел на флаер — надпись на нём изменилась. Теперь это был вопрос с тремя вариантами ответа. Вернее с двумя вариантами и одним ответом вопросом на вопрос:
Хочешь жить?1. Да2. Нет3. Разве ж это жизнь?
— Хочу, — выбрал Хан, — то есть, да!
Улица исчезла и он оказался в просторном тёмном помещении с маленьким светлым пятачком, вокруг стоящей на треугольном столе лампы. За столом сидели: он сам и два типа в белом и чёрном плащах странного покроя. Собеседники, а они вели разговор, не обращая внимания на сидящего рядом с ними Хана, были похожи друг на друга как близнецы, которые пытаются достичь собственной идентичности путём покраски волос в разные цвета. У носящего белый плащ были чёрные, до плеч волосы, а у чёрного плаща, соответственно, такие же, но белые.