Правда. Его глазами

Ромиг Алеата

Главный вестибюль его дома освещался тем гостеприимным светом, которого он не замечал уже больше года. Стоило Тони войти в переднюю дверь, из-за угла вышла Кэтрин.

– О Боже, мистер Роулингс , похоже, вы спешите.

– Пойдём в мой кабинет.

Он не дождался ответа, его быстрые шаги и длинные ноги уже доставили его в пределы его личной территории.

Следуя прямо за ним, Кэтрин вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

– Да?
– спросила она, подняв бровь.

– Где она? Как она выглядела, когда приехала? Эрик сказал, что она была

расстроена. Почему?

Кэтрин усмехнулась и устроилась на ближайшем стуле.

– Она в своей старой комнате.

Глаза Тони расширились, а затем вопросительно сощурились.

– Ты же сказала ей, что она может остаться в любой комнате, так ведь?

– Сказала. Она сама просила о старой комнате.

Он выдохнул, когда часть сдерживаемого напряжения покинула его плечи. Это был хороший знак, по крайней мере, он на это надеялся. В её комнате он оставил ей записку, как и в двух других комнатах, но он был счастлив от её выбора. Кэтрин продолжила: - Она была расстроена, когда приехала, но ничем конкретным. Думаю, на неё эмоционально повлияло возвращение.

– А на тебя?
– подтолкнул он.

– Как и на меня, - глаза Кэтрин потускнели.
– Вы же меня знаете - добрая домработница.

Тони покачал головой.

– Остановись. Она так о тебе не думает. Полагаю, она в той же мере приехала из-за тебя, как и из-за меня.

Внезапно эта правда заставила Тони забеспокоиться. Он не хотел делиться.

Кэтрин пожала плечами.

– Мы немного поговорили, она поела и теперь отдыхает. Это была долгая поездка.

Тони глубоко вздохнул.

– Поела? Мы собираемся на ужин к Бронсонам.

– Это был простой перекус, и она казалась… вялой.

– Вялой? Поэтому она отдыхает? Я хочу её увидеть.

– Я могу позвать её, но предлагаю позволить ей отдохнуть. Путешествия могут быть утомительными. Вам отправляться на ужин только через два часа, - голова Кэтрин склонилась на бок.
– Знаете, если вы не выключили камеры, мы можем убедиться, спит ли она.

– Знаю. Также я знаю, что она ненавидела эти камеры. Лучше уж так.Он включил компьютер и начал искать вечерний анализ фондовой биржи.

– Она спрашивала о посылке, - заявление Кэтрин заставило исчезнуть все текущие дела.

– Ты рассказала ей?

– Нет, - возмутилась она.
– Вы же сказали, что не хотите, чтобы она знала.

– Я сказал, что если ты ей расскажешь, то откроешься для её вопросов и подозрений. Если расскажешь, то должна быть готова выложить всё. Если не готова к этому - не рассказывай ей ничего, - сказал он, понизив голос.
– По крайней мере я даю тебе выбор.

Кэтрин отвела взгляд.

Когда она так и не посмотрела на него, Тони спросил: - Что ещё случилось? Она в порядке?

– Да, конечно. Почему нет?

– У меня такое чувство, что ты что-то не договариваешь.

Её губы изогнулись в улыбке.

– Думаю, вы ищете любой повод подняться по лестнице и сделать то, что вам хочется.

– Я хочу, чтобы она чувствовала себя комфортно. Если это означает, что ей нужно отдохнуть, она может отдохнуть.

Кэтрин

встала.

– Отлично, но, поскольку вы не ужинаете сегодня здесь, я отлучусь из поместья. Если она не проснётся, вам нужно будет её разбудить.

– Куда ты собираешься?

– Некоторые вещи вас не касаются.

Он пожал плечами.

– Где Синди?

– Эн-то-ни, - с расстановкой сказала она.
– Идите в её комнату. Вы поступите правильно.

Кэтрин выскользнула из офиса, оставив Тони наедине со своими мыслями. Он весь день предвкушал этот вечер - возвращение домой, не в пустой дом, в место, которому принадлежит Клэр. Он потянулся к ящику стола и нашёл своё новое напоминание под старым кольцом; Тони вытянул конверт. Тот выглядел обычным; для случайного наблюдателя или даже кого-то, кто из любопытства решит сунуть сюда нос, это был всего лишь конверт, но в него был вложен гораздо больший смысл. Когда мысли Тони начали расплываться, а краснота незаметно проскользнула в его поле зрения, он вспомнил, что это за конверт.

Вращая его в руках, Тони услышал слова Натаниэля из своего сна. Хотя этот сон приснился ему всего лишь однажды, каждая секунда повторялась в его сознании так много раз, что он иногда забывал, что на самом деле этого не происходило. Вглядываясь в глубину конверта, в миллионный раз, Тони поклялся заполнить его. Он не позволил бы ему оставаться пустым, не потому, что Натаниэль сказал, что он потерпел неудачу, а потому, что ему это удалось. Тони выполнил свое обязательство: семья Николса пострадала. Теперь он хотел превзойти желания Натаниэля так же, как он справился с финансами. Дед говорил ему, что он выживет. Тони сделал больше, чем выжил: за короткое время он добился всего.

Всплыло воспоминание, не ночной кошмар, а воспоминание об одном из последних визитов Тони в тюрьму, где умер Натаниэль. Бывали времена, когда дед повторял одну и ту же мысль снова и снова; однако однажды он поделился самородком истины. Это случилось в тот день из воспоминания Тони, но Тони смог осознать его ценность почти двадцать пять лет спустя:

Тони стоял, пока Натаниль ругался, затерявшись в тирадах об отце Тони, Шермане Николсе и Джонатане Бёрке. Затем, не предупредив, Натаниэль обратил темный взгляд на внука, и глубоким угрожающим голосом спросил: - Знаешь, что?

– Нет, сэр, - ответил Антон.

– Ты не можешь ничего потерять до тех пор, пока тебе нечего терять. У меня было все, и сейчас посмотри на меня!

Это все приобретало смысл: после всех этих лет, Тони знал правду. Когда ушла Клэр, его конверт опустел. В его сне Натаниэль сказал, что Тони получил то, что он заслуживал - и Тони, наконец, признал, что его дед был прав. Тони подарил Клэр жизнь, наполненную всем и затем отобрал это - ради мести. В процессе он потерял все - все то, чего он хотел, но даже не представлял этого. После того, как она ушла, у него все так же были деньги, поместье и престиж, но его жизнь была такой же пустой, как конверт в руке. Месть не только наказывала людей в его списке, но и его, забирая все.