Правда. Его глазами

Ромиг Алеата

Брент кивнул.

— Скоро у нас будет больше ответов.

Когда они прибыли в офис мисс Эллисон чуть раньше 10:00 утра, Куинн сразу же позвонила своей начальнице.

— Мисс Эллисон , здесь мистер Роулингс со своим адвокатом, мистером Симмонсом , — через мгновенье она улыбнулась и сказала, — Джентльмены, пожалуйста, следуйте за мной, мисс Эллисон готова увидеться с вами.

Бывший адвокат Клэр встретила их в дверях кабинета и проводила внутрь.

— Здравствуйте, мистер Роулингс , мистер Симмонс , пожалуйста, присаживайтесь.

Тони и Брент заняли места за столом напротив неё.

Прежде

чем они смогли заговорить, она произнесла: — Итак, джентльмены, чем обязана оказанной чести?

Брент начал первым: — Не так давно внимание моего клиента привлёк тот факт, что 8 марта вы заполнили прошение действующему тогда губернатору Босли , прося о помиловании для Клэр Николс.

— Да, верно.

— Мой клиент хотел бы знать, почему вы его подали, на каком основании, и кто обратился к вам с данной просьбой.

— Джентльмены, мисс Николс так и не была признана виновной в преступлении. Она лишь заявила о нежелании оспаривать обвинение. Это не было признанием вины. Во время тюремного заключения ее поведение было безупречным…

Её слова растворились во всеобъемлющей красноте. Тони ни черта не волновала юридическая чепуха мисс Эллисон. Когда она сделала паузу, он спросил: — Почему меня не уведомили?

— А почему вас должны были уведомить?

Он хотел пощёчиной убрать это самодовольное выражение с её лица.

— Ради моей безопасности. Она пыталась меня убить!

— Вам угрожали с момента её освобождения?

— Нет, — ощетинился Тони. — Я только вчера вечером узнал об её освобождении.

— Как видно, вам нет необходимости беспокоиться. У неё было две недели закончить то, что, как вы утверждаете, она начала , и похоже, вы всё ещё с нами.

Мысленно, он обхватил ручки кресла. Крутящиеся в его голове слова не относились к доброжелательной беседе. Вероятно, Брент почувствовал настроение Тони, поскольку продолжил расспрашивать: — Вы знаете, где находится мисс Николс? Ради безопасности моего клиента он должен быть проинформирован.

— Не знаю. Уверена , вам известно, что при помиловании сведения о судимости уничтожаются. Мисс Николс ничего не должна суду. И она вправе отправиться туда, куда захочет. И более того, она не обязана ставить суд или штат в известность о своём местонахождении. Я отвезла её в аэропорт и оставила у выхода на посадку. Больше мне нечего вам сказать.

— У неё был билет до Сан-Франциско, — сказал Брент , — но прежде чем она села в самолёт, её бронь была аннулирована. Вы знаете, куда она отправилась вместо этого?

Джейн казалась искренне удивлённой.

— Я ничего не знаю о том, что её бронь была отменена. Как я уже сказала, мне неизвестно, где она сейчас находится.

— Мисс Эллисон , у неё был билет первого класса. Вы знаете, каким образом мисс Николс смогла позволить себе такой билет?

— Как я уже упоминала, некоторая информация носит конфиденциальный характер , — вставая, она сказала, — Итак, джентльмены, если на этом всё, у меня есть дела…

Да как она смеет? Тони приехал в Де-Мойн не для того, чтобы его небрежно выставили вон. Он встал, чтобы встретиться с ней глазами.

— Мисс Эллисон , я недоволен таким поворотом событий. И планирую выяснить обо всех людях, вовлечённых в подобное нарушение правосудия. Очевидно, что вы сыграли свою роль.

Её взгляд не дрогнул ни на мгновенье.

—

Мистер Роулингс , во время суда я была вторым адвокатом вашей бывшей жены. Я представляла её тогда и с радостью сделаю это снова. Если у вас есть жалобы в отношении её помилования, рекомендую вам обратиться к Ричарду Босли. Лишь его подпись отперла дверь её камеры.
– И чуть медленнее Джейн добавила: - И я уверена, что человек вашего ранга не захочет, чтобы его забота о личной безопасности была расценена как угроза. Такое поведение может идти вразрез с вашим благожелательным имиджем – и оно, я добавлю, противозаконно.

Встав, чтобы присоединиться к остальным, Брент примирительно заговорил: — Вы правы, мисс Эллисон. Очевидно, что мой клиент сильно расстроен недавним поворотом событий. Вы можете понять его беспокойство. Как-никак, однажды мисс Николс пыталась причинить ему вред. Вполне естественно с его стороны беспокоиться, что она может попытаться сделать это снова.

— Да, мистер Симмонс. Я вижу, насколько ваш клиент обеспокоен тем, что моя клиентка может причинить ему вред.

Тони не оценил тонко завуалированный намёк мисс Эллисон. Он не собирался позволить ей вспомнить об обвинениях Клэр прямо перед Брентом. Глубоко вдохнув, Тони призвал свой самый любезный голос.

— Спасибо, мисс Эллисон. Я рад, что вы понимаете моё беспокойство, и надеюсь, не истолкуете его превратно. Если вы вспомните что-нибудь ещё об отъезде мисс Николс или вам станет известно её местонахождение, буду очень признателен, если вы поставите меня в известность.

Глубоко укоренившиеся хорошие манеры взяли верх, и Тони протянул руку.

Крепко пожав её, мисс Эллисон ответила: — Мистер Роулингс , вы будете одним из первых, кому я позвоню. Мы закончили?

— Да, — сказал Тони с искренней улыбкой. — Думаю, да.

Когда они вышли из кабинета, уголки губ Тони остались изогнуты вверх, пока он обдумывал различные возможности крушения карьеры мисс Эллисон. Кто-то должен понести ответственность за этот балаган, и прямо сейчас на вершине его списка была она.

С наступлением сумерек энергия Тони угасла. Всплеск активности, толкающий его вперёд последние двадцать четыре часа, сошёл на нет. Он снова уставился на сообщение от Филиппа Роуча.

“Я УВЕРЕН, ЧТО ЭТО НОМЕР МИСС НИКОЛС. СРЕДИ ПРОЧИХ, ПО ЭТОМУ НОМЕРУ СВЯЗЫВАЛИСЬ С ЭМИЛИ ВАНДЕРСОЛ ПО НЕСКОЛЬКО РАЗ В ДЕНЬ С СЕРЕДИНЫ МАРТА. Я СУЗИЛ ОБЛАСТЬ ПОИСКА ИСТОЧНИКА ЗВОНКА ДО ПАЛО-АЛЬТО, КАЛИФОРНИЯ. НОМЕР: XXX-XXX-XXXX. Я ПОЗВОНЮ, КОГДА УЗНАЮ БОЛЬШЕ”.

Тони весь день ждал больше информации и устал от этого. Он знал себя. Возвращаясь по коридору в комнату, Тони вошёл в своё личное убежище, своё святилище. Он не хотел, чтобы его прерывали — или подслушивали — как прошлой ночью.

В стенах его комнаты хранилось больше воспоминаний, чем Тони хотел бы воскресить в памяти. Были и такие, которые ему стоило выбросить, как в прямом смысле, так и в переносном, и такие, которые он хранил как бесценное сокровище. Воспоминаниями в прямом смысле были вещи, сосланные в коробку в задней части его гардеробной. О том, что у него есть некоторые из них, его жена никогда не знала. Там были фотографии, которые он забрал из её квартиры в Атланте, и её старый ноутбук. Он сомневался, что этот архаизм даже работал.