Правда
Шрифт:
Клэр кивнула.
– Что ж, я думаю, что ты лучший на него претендент.
Эмбер стряхнула с рук сок от овощей и промокнула их полотенцем. В её голосе больше не слышалось сочувствия.
– Мне очень сложно сопереживать человеку, который причинил тебе столько страданий и мог, исходя из твоих теорий, быть виновен в смерти моего жениха.
Клэр подошла к кухонному столу и выглянула из окна на улицу. Землю покрывали длинные тени от деревьев, а заходящее солнце приближалось к западному горизонту. Наблюдая за пешеходами четырьмя этажами ниже, она увидела людей в лёгких
– Думаю, мне стоит пройтись.
Эмбер выдохнула:
– Клэр, я хочу, чтобы ты поговорила со мной. Скажи, почему я должна испытывать сострадание? Я не понимаю.
Честно говоря, Клэр и сама понятия не имела почему. Но все равно рассердилась. Непроизвольно мышцы ее шеи напряглись, а плечи распрямились. Умом она понимала, что это глупо. Почему она должна злиться на Эмбер? Почему она внезапно почувствовала себя так, будто ей необходимо защитить Тони?
– Думаю, я перекушу что-нибудь в одном из кафе. Извини, если ты готовишь ужин и на меня.
Клэр развернулась, чтобы выйти из комнаты.
Сосредоточив взгляд на своей лёгкой куртке, висящей в шкафу в коридоре, она шагнула в гостиную. Вихрь эмоций в совокупности с пульсирующей головой и слабым желудком замедлял шаги. Высокие окна от пола до потолка гипнотизировали её. В роскошную комнату хлынули красно-оранжевые оттенки, панорамное пространство излучало цвета заходящего солнца, когда то отражалось от сиреневой дымки, укутывающей горы. На мгновение она застыла, поражённая красивым видом.
Эмбер включила свет, наполнив комнату внезапной яркостью и вытеснив краски, пришедшие с улицы. Ставшие темными окна вернули Клэр к реальности, в которой сейчас находился взгляд её соседки по квартире, сопровождаемый незнакомым сердитым тоном:
– Неужели ты разозлилась?
Клэр посмотрела на выражение лица Эмбер. Она встречала и более пугающие выражения лиц раньше. Она медленно ответила:
– Да, я разозлилась.
Тем не менее, её настоящие эмоции остались скрытыми за спокойным тоном голоса.
– Тогда покажи это!
Но последовало только бесконечное молчание. В конце концов, Эмбер обиделась и вернулась на кухню.
Звуки слишком громко закрывающихся шкафчиков показали способность Эмбер демонстрировать свои эмоции. Клэр знала, что должна заговорить, но у неё не было ни малейшего представления, что сказать. Вместо этого она дошла до своей куртки, схватила сумочку и вышла во входную дверь.
В Пало-Альто располагалось очень много маленьких кафешек вдоль Университетского бульвара, всего в нескольких минутах ходьбы от их дома. Множество из них в дневное время были открыты, предлагая всевозможный ассортимент вкусного кофе. Пока некоторые заведения закрывали свои двери по вечерам, другие уличные фасады, как только небо темнело, и к жизни возвращались огни города, пестрели приглашениями поужинать. Когда она открыла дверь и вышла из ярко освещенного фойе их здания, в лицо ей ударила струя прохладного сумеречного воздуха. Уличные фонари освещали тротуар, а люди торопливо шли по пешеходным дорожкам.
Ей не хотелось идти в ресторан. Н е хотелось сидеть и наблюдать за счастливыми завсегдатаями, которые болтали бы и ели. Нет, она хотела какое-то время побыть наедине, дать себе время для того, чтобы проанализировать и обдумать свои мысли и чувства. Не задумываясь, она повернула на северо-восток, уходя от заходящего солнца и направляясь к воде.
Во время её первой недели в Пало-Альто Гарри показал ей красивый парк, расположенный вдоль залива Сан-Франциско. Может быть, она слишком долго жила на территории частной собственности. Потребность в свежем воздухе и природе превозмогли беспокойство от наступающей темноты или незнакомых боковых улочек. С каждым шагом к цели давление в голове и шее ослабевало.
Можно ли ненавидеть и одновременно любить кого-то? Клэр задавалась именно этим вопросом. Всепоглощающее сострадание, накрывшее её в квартире, было не просто из-за молодого человека, попавшего в трагическую ситуацию, оно касалось мужчины, который вырос и стал её мужем, которого она любила. Клэр моргнула от лёгкого ветерка и вспомнила хорошие времена, подогреваемые страстью. Она размышляла о мужчине, который заставил её ненавидеть своё собственное существование и в следующее мгновение его любить.
Когда её бессознательно затопило потоком воспоминаний, глубоко внутри всколыхнулись чувства. И одновременно ее сознание взывало вспомнить все его зверство, жестокость, которые в количественном соотношении превосходили проявления доброты. Но сердце болело и спорило – может быть, его положительные стороны могли одержать верх над плохими. Как-никак, ведь в каждом человеке есть и хорошее, и плохое?
Именно поэтому я не готова встретиться с ним лицом к лицу. Именно поэтому я ни с кем не могу встретиться сейчас.
Клэр понимала, что её размышления и чувства неправильны. Он дал ей все основания для того, чтобы возненавидеть его, искать возмездия и поспособствовать его уничтожению. Тогда почему же ей так тяжело? Она попыталась вернуть Тони обратно в предназначенную для него ячейку.
Направление ее мыслей сменилось на Эмбер. Вместо того чтобы перейти Миддлефилд-роуд, Клэр должна вернуться в квартиру и поговорить с друзьями. Но спустя столько времени, проведённого в одиночестве, - и при том, рядом с Тони она годами прятала свои настоящие эмоции, - Клэр было неуютно делиться своими переживаниями.
Она не могла контролировать то, что чувствовала. По-видимому, её навыки по ношению маски заржавели.
Бог даст, прогулка вдоль берега поможет мне разобраться в своих чувствах и вернет силы. Тогда возможно я смогу посмотреть Эмбер в глаза. Она это заслужила.
***
Припарковавшись возле четырёхэтажного оштукатуренного дома по Форест-авеню, Филипп Роуч составил всю собранную им информацию на миссис Роулингс. И хотя Клэр Николс больше не пользовалась телефоном с тем номером, который, по его мнению, принадлежал ей, после того, как ей поступили звонки от мистера Роулингса, Фил полагал, что это и есть её место проживания.