Праведница

Ахдие Рене

Пиппа ее проигнорировала, начиная злиться, и у нее невольно напряглись плечи. Она еще раз настойчиво постучала. Потом подергала дверную ручку, но дверь и правда оказалась заперта. Она расстроенно опустила плечи.

«Будьте вы все прокляты».

Однако она не готова была сдаваться. Пока еще нет. Ведь Пиппа Монтроуз так просто никогда не сдается.

– Вам срочно понадобился парфюм? – поинтересовалась Женевьева, и ее голос расстроенного пианино неприятно заскрежетал в ушах у Пиппы, заставляя морщиться. Теперь обе ее кузины нагло захихикали.

Пиппа резко развернулась, готовая осыпать их

всеми проклятиями, какие знала, и ее глаза сердито блеснули. Она осеклась лишь в самый последний момент. Заставила себя перестать хмуриться. Пиппа ведь больше не была злой юной девчонкой, ненавидящей саму себя под одеялом. Нет, она оставила ее давным-давно в Ливерпуле, и это к лучшему, потому что та девчонка не принесла Пиппе ничего, кроме неприятностей.

И в конце концов, Пиппа ведь вот-вот станет Девере.

Натянув на лицо терпеливую улыбку, она произнесла:

– Сказать по правде, у меня неотложное дело к мадам Генри.

– Что ж, уверена, она будет здесь завтра, – ответила Женевьева, снова нюхая левое запястье.

Это означает, что Пиппа потеряет еще один драгоценный день. Этого она не могла себе позволить. Пиппа снова вскинула кулак и собралась было опять барабанить в синюю дверь до тех пор, пока ей кто-нибудь не откроет. Однако за секунду до того, как костяшки ее пальцев ударили по выкрашенному дереву, петли заскрипели и дверь резко распахнулась, окатив Пиппу волной парфюмированного воздуха.

– Чего тебе надо? – поинтересовалась молодая женщина с темной кожей и ярким платком, уложенным у нее на голове, точно корона, раздраженно уставившись прямо на Пиппу.

– Элуиз! – Пиппа растерялась, отшатнувшись. Она не видела Элуиз с тех самых пор, как та высказалась резко против того, чтобы Селина возобновляла отношения с Бастьяном, а потом покинула их магазин одежды в знак протеста, так больше и не вернувшись. Несмотря на то, что у самой Пиппы был достаточно взрывной характер, она никогда не любила ссориться. Ее пальцы сжались в кулаки, силясь сдержать эмоции. – Здравствуй. Я… мне нужно поговорить с твоей матерью, с Валерией.

– С матерью? – Тонкие брови Элуиз вопросительно изогнулись. – ?Por qu'e? [14]

Пиппа сделала шаг назад, опять растерявшись.

Элуиз закатила карие глаза.

– О чем? – перевела она свой же вопрос.

– О… – Пиппа сглотнула, нервничая все сильнее. – О Себастьяне Сен-Жермене.

– Себастьян Сен-Жермен! – воскликнула Женевьева, до сих пор тихо подслушивая рядышком. Ее пухленькая кузина так же воодушевленно взвизгнула, тряхнув розовыми рукавами. – А разве он не исчез?

14

Зачем? (исп.)

Ее нервная, как щенок, кузина кивнула.

– Уже почти два месяца назад исчез. Вместе с той симпатичной девушкой, которая жила в Урсулинском монастыре. Та, что с зелеными глазами и вороной копной волос.

– Кажется, ее зовут Селеста, – скучающим тоном вставила худенькая девчонка в желтом наряде.

Пиппа прикусила язык. Нет, ее зовут не так. Совсем не так.

Элуиз скрестила руки на груди и уставилась на Пиппу, ожидая ответа.

Пиппа

нервно прикусила изнутри щеку. Не говоря ни слова, она вытащила из кармана бледно-зеленого платья маленький квадратик толсто свернутой льняной бумаги и протянула Элуиз. Порыв летнего ветра пронесся по их ногам в тот самый момент, как конвертик передали из рук в руки. Он растрепал распущенные кудри светлых волос Пиппы и пробежал холодком по выступившему на ее ключице поту.

Элуиз открыла конверт. Лишь мельком на него взглянула, а затем шагнула в сторону и жестом руки пригласила Пиппу войти в магазин. Когда Пиппа не отреагировала моментально, Элуиз схватила ее за локоть и затащила внутрь одним грациозным движением. Пиппа перевалилась через порог, точно корабль, который отшвырнуло штормом, и ее плечо ударилось о деревянную дверную раму.

– Ай! – вскрикнула Пиппа, прикусив язык, чтобы не выругаться как ирландский матрос.

До того как Женевьева и ее кузины успели заскочить следом, синяя дверь захлопнулась, оставив Элуиз и Пиппу почти что в кромешной тьме внутри магазинчика.

– Когда ты его получила? – поинтересовалась Элуиз без промедлений.

Пиппа выпрямила спину и потерла ударенное плечо.

– Два дня назад, – честно сказала она.

– И ты узнаешь почерк?

– Думаю, это почерк Селины. Но я не видела ее с тех пор, как она исчезла с Бастьяном. – Пиппа кивнула сама себе. – Да, я уверена, что почерк принадлежит Селине. Но что-то с этим письмом не так. С ним вообще все не так, но мне никто не верит.

На гладком лбу креолки появилась хмурая морщинка.

– Co~no [15] . Получается… Селина Руссо глупа, как я и думала. Бросила все ради этого comemierda [16] , этого мальчишки, полетев вслед за ним, как муха на мед. – Элуиз вдруг замерла. – Надеюсь, она в нем утонет.

– Что? – Пиппа моргнула, чувствуя, как злость теплится в груди с новой силой. – Да как ты смеешь… – осекшись, она прочистила горло. – Ты не имеешь права на…

Элуиз цокнула языком, заставив Пиппу замолчать.

15

Черт (исп.).

16

Дерьмоед (исп.).

– Ты не в курсе, потому что у нас не было возможности хорошенько узнать друг друга, однако когда мы с Бастьяном были маленькими, я считала его одним из самых близких своих друзей. Теперь уже все Французские кварталы знают о том, что глупышка Селина Руссо и единственный наследник всего состояния Сен-Жерменов исчезли. Как Ромео и Джульетта нашего города-полумесяца. Idiotas [17] . – Элуиз язвительно рассмеялась.

Гнев вспыхнул ярче в груди Пиппы.

– А теперь послушай сюда, – начала было она, – ты не можешь…

17

Идиоты (исп.).