Праведник
Шрифт:
«Костюм» усадил меня на жесткий стул, навис над головой.
— А разве нельзя? — промямлил я. — Офис же… разрешили…
— Можно, — кивнул «костюм». — Если осторожно — то можно все. Тебя Витя зовут, да? Слушай, Витя. Будешь нам рассказывать все подробно — будешь жить хорошо. Кто свяжется, что будет говорить. Зачем им это все. Официальную версию мы знаем, интересно, что на самом деле. Скинешь все заявления от «колонистов» — тебе, как организатору, наверняка дадут полную базу. Договорились?
— А зачем вам?
— Витя, ты что, с головой
— А у вас разве этой базы нет? — пискнул я.
— Хотим на их вариант посмотреть, — усмехнулся «костюм». — Пометки, замечания…
— А чего своего не внедрили? — вякнул я, пугаясь собственной храбрости.
— Неизвестно, на какой стадии откроют карты. Отправить агента к звездам мы не можем. А отказываться после того, как все завертится — значит уронить престиж Республики.
— Уронить? — я сглотнул. Так я что, теперь даже отказаться не могу?! — Так я теперь…
— Мы тоже будем помогать, — подбодрил «костюм». — С распределением вопрос уже решили. Ты уволен, зарплату за три месяца заберешь в бухгалтерии. С премией. Если эти не почешутся, чтоб тебе оклад дать, мы поможем. Твоя задача — выяснить, в чем настоящая цель колонизации. И — ни шагу назад. Как в войну, слышал? Мы — твой заградотряд. Помни об этом.
Неделю я у Андрея не прогостил. Вечером после разговора с «костюмом» уехал домой.
«Помощник» приехал в город через два дня, в пятницу. Позвонил в десять утра, пригласил на встречу в ресторан. Не самый шикарный, «Zio pepe», с живой музыкой в стиле джаз и уютными столиками. К тому же — почти в центре.
Я позвонил по номеру, оставленному «костюмом», доложил — кто, где и когда. Голос в трубке поблагодарил и посоветовал разговорить «источник». Попросил не беспокоиться о том, чтобы запоминать факты — с этим без меня разберутся.
«Помощник», Марк, неожиданно хорошо говорил по-русски. Сделал заказ. Я быстро пролистал меню, попросил то же самое.
— С чего начнем? — бодро спросил Марк, разглядывая музыкантов и пару посетителей в другом конце зала. Какой дурак ходит в рестораны по утрам? — Техническая сторона?
— Знаю, — буркнул я. — Фотонные двигатели. Звездолеты строятся внутри астероидов диаметром семьдесять километров…
— Железно-никелевых, — подхватил Мрак. — Ко- торые одновременно и защищают корабль с колонистами, и служат топливом. Двигатели работают на прямой аннигиляции, без антивещества.
— За пять лет разгоняются почти до скорости света.
— Да, — согласился француз. — До звезд тридцать — сорок световых лет, для экипажа проходит что-то около десяти лет.
Официант принес кофе. В издевательски маленьких чашечках. Марк размешал сахар, отхлебнул с радостно-ожидающим выражением на лице. Причмокнул, покачал головой, поставил чашечку на блюдечко. У меня пальцы не пролезали в ручечку чашечки. Кофе хватило на два глотка.
— Ладно, — кивнул я. — Зачем вам это надо?
— Вы не читали буклеты? — полюбопытствовал Марк.
— Я в них не верю.
— Я могу только
— Это лирика, — оборвал я.
— Это — трагедия, — не согласился Марк. — Кроме того, переизбыток «лишней молодежи». Молодых людей, которым, грубо говоря, не нужно беспокоиться о хлебе. О быте, другими словами. Они начинают искать себе занятие.
— С жиру беситься, — кивнул я. Тоскливо заглянул в чашечку.
— Хиппи, панки, скинхеды, антиглобалисты, готы, эмо — молодежь ищет себя. Не находит — и деградирует. Спивается. Колется. Прыгает в окна. Мы — даем цель.
— Как благородно.
— Вы тоже «лишняя молодежь», — неожиданно заявил Марк, посмотрел мне прямо в глаза. Я понял, как глупо выглядит мое ворчание. — Вы знаете теорию мелких группировок Фримена Дайсона?
Я помотал головой.
— Все мы испытываем психологическую потребность чувствовать себя отождествленными с группой, предпочтительно не слишком большой, имеющей общую цель и общего врага. Когда мы перечисляем наиболее творческие периоды человеческой истории, мы неизменно упоминаем Иерусалим восьмого века до нашей эры, Афины пятого века до нашей эры, Флоренцию четырнадцатого века нашей эры. И в каждом случае мы имеем город, размеры которого едва превосходят размеры современной деревни, — Марк говорил слишком ровно — наверное, цитировал. — Глубочайшей пользой, которую принесет космонавтика человечеству, будет возвращение людей к жизни в условиях малых группировок.
— Все это очень хорошо, — кивнул я. Решил, что пора выполнять задание «костюмов» — выяснять то, чего нет в рекламе. — Что вы с этого имеете?
— Что?
— Какую вы получаете выгоду?
— Помогаем человечеству.
— Вы меня за дурака держите? Такие деньги не выбрасывают на ветер.
— Успокойтесь, Виктор, — попросил Марк. — Кажется, у вас стереотип: западный человек всегда делает бизнес и не может позволить себе ничего такого, что не приносит прибыль.
— А разве не так?
— Это то же самое, что заявить, будто русский не может бросить пить…
— Что вы равняете?! — разозлился я. — Выгоды ищут все! И ваши, и наши!
— И пьют все, — кивнул француз.
— Это передергивание!
— Разумеется, — улыбнулся Марк. — Как и в случае с бизнесом.
— За счет чего вы существуете? Вас кто-то спонсирует?
— Мы на самообеспечении. Понимаете, все имущество колонистов переходит к нам. Несколько миллионеров окупают создание звездолета и оплачивают полет тысячам бедных. Мы обеспечиваем много рабочих мест — причина, по которой нас поддерживает правительство. Поскольку основная стройка идет на орбите Марса…