Правила боя. Колдун
Шрифт:
Айрин всхлипнула. Тоненько, жалобно.
Слезы, бегущие по щекам, обжигали.
Сила рвалась наружу. Айрин приложила руку к стене. Если чуть-чуть... Выпустить хотя бы немного, это же никому не навредит...
... Только ей.
... Сильнее?
... Один раз пойдешь у него на поводу, второй, третий... Но если чуть-чуть...
Камень под пальцами начал нагреваться. Задрожал керамический кувшин на столе, со звяканьем заскакала по полу ложка.
... чуть-чуть... совсем немного, только чтобы перестала
Кувшин лопнул. Вода брызнула во все стороны.
Исток был сильнее. Жадное ни с чем несравнимое желание заполнить силой всю округу... Сила воды, ломающей плотины... Река свободная от оков!
Исток не терпит преград и не знает покоя.
Стекла звенели... Айрин упала на колени, закрыла глаза.
Я попытаюсь... тебя остановить...
Окно разлетелось мелкой блестящей пылью.
Я сильнее своего истока! Сильнее!! Я и есть исток!
Она крепко зажмурилась, плотно сжала зубы, сомкнула руки замком, будто стараясь запереть невидимые пути.
За спиной что-то упало. Хруст ломающегося дерева.
Желудок подкатил к горлу, во рту появился мерзкий вкус блевотины.
Под закрытыми веками всполохами плясали солнечные зайчики... Все было иначе... Когда-то давно в прошлой жизни...
Она шла по дороге, вившейся по полю, раскатанной тележными колесами. Босые ступни щекотала молодая короткая травка, майское солнце ласково грело обнаженные руки и непокрытую голову. Перекинутые через плечо связанные за тесемки боты болтались из стороны в сторону.
Айрин блаженно улыбалась, откидывая назад длинные распущенные волосы.
– Эй, девка!
– крикнул парень гнавший хворостиной запряженную в плуг лошадь.
– Молочка не поднесешь?
– Нет, молочка! Хочешь крапивы?
– хихикнула Айрин.
– Ведьма!
– донеслось с поля. Девушка засмеялась - эти слова ей показались лестными.
Сегодня она и была лесной ведьмой. Сказочным существом, идущим через поле, срезая дорогу из Инессы в Илнесс.
– Эй! Айрин!
– крикнул парень.
– Айрин!
– Айрин!!!
– тяжелая злая рука хлестала ее по лицу.
Она открыла веки, тупая боль навалилась с новой силой, будто сжимая череп в тисках.
Кровать вбило в стену, раздробив спинку. Столик без одной ноги лежал перевернутый и жалкий, в очаге полыхал огонь, дров не было - горел воздух.
У колдуна по лбу и носу бежала кровь, будто он упал лицом в мелкую щебенку.
– Я не смогла...
– прошептала она.
– Напрасно ты меня учил...
– Бестолочь, - мужчина привалился к стене.
– Я всегда говорил, что ты бестолочь.
Айрин встала на четвереньки, ее вырвало.
– Пошли отсюда.
– Колдун тяжело вздохнул, поднялся и рывком поставил девушку на ноги.
– Пойдем.
Айрин сделал шаг, второй... Колени подгибались, ноги, будто лишенные костей, гнулись во все стороны. Майорин встряхнул
– Так будет проще.
– Пояснил он.
Глава 2. Майорин
Майорин уныло посмотрел на городские стены, глядящие снаружи неприступной крепостью. Вот и все. Прощай, весёлая Вирица.
Прощайте громогласные торговки на центральном рынке.
Прощайте зоркие стражи и ловкие воры.
Прощайте широкие мостовые и узкие грязные переулки.
Прощайте богатые дворцы и разваливающиеся халупы.
Доведется ли увидеть тебя еще, родимый город? Пройтись по крепостной стене, постоять под старым вязом на Монетной улице? Или суждено сгинуть далеко от тебя в холодных северных землях под стенами Цитадели?
Майорин тряхнул головой, но наваждение не проходило. Без малого тридцать лет назад он стоял вот так же, и так же прощался. Время не щадит и долгожителей, стирая память, сглаживая зазубрины, оставленные на лезвии жизни мечом судьбы. Кое-что забывается, да не все, как видно.
Ему тогда только минуло восемнадцать, и уезжал он с других ворот. Вот только так же, как и сегодня, совсем не надеялся вернуться. И все же довелось.
Довелось спустя десять лет въехать в эти самые ворота, на пегой инесской лошаденке и представится колдуном. Им он и остался. Купил себе домик, а на дворец только глядел украдкой. Но вернулся.
Вот она - наивная наглая надежда, впивающаяся в разум. Один раз получилось, вдруг и второй повезёт? Ведь не зря называет себя сильным колдуном, гордится своим умом и хитростью. Может и пройдёт беда стороной, пожалеет любимца, не отдаст на заклание смерти?
Золотой звонко полетел на мостовую. Его подберет какой-нибудь нищий и порадуется негаданной удаче. И пропьет.
Колдун бы и мешок разбросал, если б знал, что поможет.
– Чего застыл? Никак плакать собрался?
– менестрель подтянул ворот повыше, пряча покрасневший нос.
– А как тут не плакать, вот почто ты мне сдался?
– Ну, тут даже я не знаю, как ответить...
– пробурчал Валья.
– Впервые в жизни.
– Майорин чуть тронул лошадь пятками, выходя вперед, менестрелев мерин тут же пристроился следом.
Менестреля он взял по глупости и жалеть об этом начал с первого мига. Валья еще сам не верил свалившемуся на него счастью, от того молчал и тихо трусил следом, даже не мурлыча под нос никакой привязчивой мелодии, вопреки обыкновению.
И вечером в трактире Валья сидел тихо, будто напуганная мышь, жался в углу. Не спорил, не ругался, не рвался петь и совсем не пил, соблюдая поставленное Майорином условие: не привлекать внимания.
Молчал менестрель целых три дня, пока они ехали через холмы, поросшие лиственным лесом, бесшумным и заледеневшим.