Правила
Шрифт:
Он изумленно поднял глаза:
— Нет, Ариана. Нет. Ничего подобного. Просто, мне необходимо время, чтобы с этим справиться.
Я сухо кивнула. Я скорее умру, чем позволю «GTX» забрать меня или наказать моего отца за помощь мне.
— Ты не должна волноваться.
Он протянул руку и осторожно коснулся моего плеча.
Я снова заставила себя не вздрогнуть. Иногда, мне становилось некомфортно из-за прикосновений. Это еще один вариант, из-за которого я могла быть поймана. Большинство людей не избегают случайного прикосновения, как будто это могло привести к воспламенению. Но, с другой стороны, большинство
— Хорошо. — Я попыталась улыбнуться, желая, чтобы отец был более-менее довольным — это была моя территория — и, отодвинувшись, как только смогла, мое сердце застучало медленнее благодаря тому, что адреналин стал сходить на нет.
Иногда я почти забывала. До сих пор, те далекие дни в лаборатории, казались мне кошмарным сном с излишним количеством деталей. Другие времена… ну, давайте просто скажем, что сегодня был один из этих дней.
— Ари!
Крик прошелся надо мной, в переполненном и шумном спортзале, достаточно громком, чтобы заставить меня подскочить. Сегодня, «дерганная» мое второе имя.
На самом деле, я не знаю, есть ли у меня второе имя, если подумать об этом. Я никогда не видела свидетельство о рождении, которое теоретически принадлежало мне.
Я наблюдала за толпой, за тем, как головы поворачивались в мою сторону, некоторые из них смотрели на инициатора крика, но большинство из них были направлены на меня. Такое чувство, что центр внимания сиял снизу, с пола.
Я поморщилась. Спасибо Дженна. Я нашла ее светлое и нетерпеливое лицо на трибуне примерно в районе шестого ряда. Она энергично махала, как будто я не слышала ее — как будто половины школы не слышало ее. Все-таки это была не ее вина. Это была просто Дженна. Восторг превратил ее в одиннадцатилетку. Я завидовала ей. Если бы неустанный оптимизм и определенная жизнерадостность были фактически требованиями для команды поддержки «Эша» (вместо плотного карандаша для глаз, и распространения слухов о распутности), то Дженна была бы капитаном. Может быть, даже команда была ее.
Я направилась вглубь зала, а затем повернула в сторону трибуны — обходя выставленные ноги в проходе и рюкзаки, небрежно лежавшие на пути. С каждым шагом я чувствовала людей, смотрящих на меня. Большинство учеников с самого утра были здесь — вынужденные торчать в этом месте до первого звонка, так как это должно было сдержать нас всех от «греха». Угу. Как будто не было достаточно времени в течение дня. Мне показалось, что учителя не хотят отвлекаться от своего драгоценного времени сплетни-за-кофе для наблюдения за коридорами перед уроками.
Независимо от того, что сказал мой отец, это возможно стоило риска для опоздания, чтобы избежать зова этого рогатого скота. Тысяча умов в одном месте, гудящих с беспокойством, волнением и чистым ужасом первого школьного дня, причиняли мне лишь головную боль. Вся практика в мире не могла заблокировать цунами мыслей и эмоций.
Но пока что я сосредотачивала свое внимание — это было сложнее, чем вы думаете — все это просто было далеким и смутно раздражающим шумом в задней части моего мозга. Подобно радио, настроенное на сотни станций сразу.
— Ты здесь! — завизжала Дженна, когда я добралась до ее ряда. Она встала и оттолкнула более трех людей, которых я не узнала и стиснула меня в объятия, которые были чуть менее
Я ожидала этого — что Дженна обнимет меня — поэтому это было не так уж ужасно. Она знала, что я по ее словам не была «обидчивой», но это оказалось преимущественным качеством для нее, чтобы сломить меня. Это иногда более или менее работало. Я доверяла Дженне на столько, что могла подавить свою панику из-за кого-то, находящегося в моем пространстве. Было не похоже, что она собирается воткнуть в меня неожиданно шприц, как это делали остальные санитары, все те годы. А иногда случайная любовь была хороша. Напомню, я была очень рада, что хоть кто-то может видеть меня, даже если это была ложная версия «меня».
Кроме того, попытка вырваться, могла тем самым задеть ее самолюбие и возможно, оставить меня с трещиной ребра или двумя. Это не будет преувеличением. Мои кости хрупкие. Частью из них были пространственно-огненные-потоки или космические вещи. Не гравитация, а маленькая плотность костной ткани или чего-то другого.
Я неловко похлопала Дженну по спине, когда встретилась с ней, и она отпустила меня.
— У меня есть отличные новости, — сказала она, сверкая взглядом. Она повернулась к незнакомцам, которые наблюдали за всем этим, словно перед ними разыгрывалось реалити-шоу. — Вы будете не против, потесниться для моей подруги? — спросила она без намека на сарказм.
Все трое, две девушки и парень — только что перешедшие в старшую школу, судя по тому, как они выглядели, и, судя по их слегка испуганным выражениям на лицах — сжались вместе, чтобы освободить место для меня.
Дженна села и потянула меня вниз.
— Почему ты не отвечала на мои сообщения?
Потому что ответы привели бы к новым сообщениям и опасности приехать для меня, в конце концов. Дом Дженны был классифицирован, как строго запрещенный.
— Мой отец. Ты знаешь это, — сказала я, используя слишком знакомое слово, я никогда не обращалась к нему так. Мне было не до этого. Но однажды утром, это просто выскочило за завтраком, приблизительно через год, после того как он спас меня. Могу ли я называть его папой?
Я не намеренно исследовала нашу связь с ним. Это слово, причинило ему боль.
Он быстро оправился, дал мне тарелку и спросил, хотела бы я арахисового масла, как будто ничего не произошло. Но было уже слишком поздно. Я видела его реакцию, и знаю, что это означает. Мне приходится носить имя его дочери, но я никогда не буду ей.
Поэтому я называла его отец, когда мне приходилось звонить ему, где бы я ни была, и казалось, что теперь все наладилось. Но каждый раз, когда я думала или называла его так, то память подкидывала мне этот момент с тостом. Напоминала мне, что хоть он и любил меня и рисковал жизнью ради меня, этого никогда не будет достаточно.
— Лето время для семьи, — сказала я Дженне, произнесенное мной было поводом использовать отца, когда Дженна попросила меня приехать к ней — это было лето после первого курса.
Дженна закатила глаза.
— Боже, он очень строг. — Она раздраженно откинула светлые волосы с розовых щек. — Значит, ты потратила время в виртуальной реальности.
Мое лицо покраснело. Я огляделась вокруг, вдруг нас могли подслушать. В прошлом году, я в минуту слабости, рассказала секрет Дженне. Не большой, разумеется. Но все же я предпочитала не распространяться.