Правила
Шрифт:
И все еще не следа Зейна. При приближении любой машины, я напрягалась, даже если машина ехала с другой стороны. И каждый раз, это не он.
Что-то изменилось? Прошлым вечером, близость между нами казалось естественной и легкой, несмотря на обстоятельства. Но оглядываясь назад, я не могу не задаться вопросом — не приняла ли я желаемое за действительность.
Может быть, мне понравился прошлый вечер больше, чем ему. Может быть, он сделал лучшее из того, что мог и подыграл мне. В теории, мы оба делали это не ради
Я не уловила ни одной очевидной лжи в его мыслях прошлым вечером — не то, чтобы я активно вслушивалась. Но люди, пытающиеся что-то скрыть, как правило, довольно громко думают об этом в своих мыслях, подозреваю, из-за того, что они пытались аккуратнее подбирать слова и действия. Кроме случаев, когда они обучены врать или делали это очень умело в течение долгого времени.
Я вздохнула. Все больше и больше, я понимала, что мой отец был прав. Подслушивание чужих мыслей даже близко не было заслугой ученых, которые работали с моим генетическим кодом, думая, что эта способность будет моим преимуществом.
Это приводит тебя к шатким и ненадежным выводам, и заставляет чувствовать, что ты знаешь что-то лучше, хотя это не так.
Хуже всего было не то, что Зейн опаздывал или возможно, даже не появится, а скорее то, что я почувствовала это. Моя грудь сжалась от разочарования, и странное ощущение жжения в моих глазах намекало на слезы.
Они указывали, что эта фальшивая ситуация несла в себе какое-то настоящее значение, достаточное, чтобы повлиять на меня, чего я не хотела или в чем не нуждалась. Особенно сегодня, когда я была сильно обеспокоена о том, что происходит с моим отцом, что он нашел (или не нашел) в GTX.
Я с трудом сглотнула и добавила еще один квадрат тротуара к моей ходьбе. Я не смогу — не могла — позволить этому случаю с Зейном задеть меня.
В 7-36 (и 30 секунд), согласно моему мобильному телефону, я начала идти в сторону школы. Ждать кого-то, кто опаздывал на семь минут (или вообще не собирается появляться) казалось особенной гранью безнадежности, пересекать которую я не хотела.
Я прошла пол квартала, когда внедорожник Зейна притормозил у обочины. И, не смотря, на свои внутренние недовольство на счет подслушивания мыслей и чувств, я почувствовала его раньше, чем увидела. Разочарование и беспокойство, исходившие от него были насыщенными и, казались, настоящими, насколько я могла сказать.
И все же, это не улучшало ситуацию, я пошла дальше.
Он опустил стекло с пассажирской стороны.
— Ариана, прости, — сказала он, запыхавшись, как будто он бежал вместо того, чтобы ехать. — Мой отец вел себя как задница, мне нужно было заправить машину, и я просто… опоздал.
Он беспомощно поднял руки.
Я посмотрела на него. — Ты не мог позвонить или написать смс? — Я махнула телефоном в его сторону.
— Я боялся, что ты все равно уйдешь, — он робко
— Ты прав, — пробормотала я.
— Ладно, ты садишься? — спросил он.
Прежде чем я успела ответить, он припарковался, выбрался из машины и обошел внедорожник спереди. — Я принес завтрак.
Он поднял пакет с промасленными пятнами со знакомой золотой аркой.
Мой желудок тихо заурчал. Этим утром, я была не в состояние проглотить большую часть своего тоста с арахисовым маслом (четверг всего был днем тостов). Было слишком странно, есть завтрак в одиночестве.
Я подняла брови. — Ты успел купить еды?
Он примирительно поднял руки вверх, одной все еще сжимая пакет.
— Только пока заправлял бак, клянусь. В прошлый раз ты сказала, что забыла позавтракать. Я подумала, может быть, ты часто пропускаешь завтрак…
Я удивленно посмотрела на него. Я солгала, чтобы отвлечь Дженну, но он очевидно услышал. Прежде чем мы согласились на нашу небольшую договоренность.
— Ииииии, я подумал, что это смягчит твой гнев, за мое опоздание. — Он одарил меня кривоватой ухмылкой, которая перевернула все у меня внутри, из-за этого я начала напряжение разглядывать на его губы. У него был отличные губы. Образно говоря.
Несмотря на все мои усилия, я почувствовала, что сменила гнев на милость. Было трудно сопротивляться его искристости. — Это могло бы сработать с другими девушками… — начала я. Затем мой желудок заурчал громче. Я вздохнула. — И это, точно сработает со мной.
Он снова усмехнулся (став причиной того, что мое сердце сделало небольшое сальто, которое было анатомически невозможно для обоих видов, к которым я принадлежала) и открыл для меня дверь.
Я пересекла газон и села в машину, поставив рюкзак на пол. Он закрыл за мной дверь и побежал на другую сторону.
— Мы опоздаем в школу, — сказала я, когда он открыл свою дверь. Я не могла не заметить два бумажных стаканчика апельсинового сока в держателе для напитков, между нами, соломинки в обертке, всунуты между стаканчиками. Он действительно спланировал наш завтрак.
— Нет, нам просто нужно есть на ходу. — Он забрался на сидение и захлопнул дверь. Затем он поставил пакет на подлокотник между нами. — Я не знал, что тебе нравится, поэтому взял всего понемногу. — Он указал на пакет. — Бисквиты, буррито, бутерброды…
Я заглянула в пакет.
— Картофельные оладьи, — сказала я, заметив знакомую обертку, и схватила их. Моя одержимость жареным картофелем не ограничивалась французской картошкой фри. Божественно хрустящая оболочка с прекрасно мякотью внутри — ням. Мне нужно следить за тем, чтобы не перебрать углеводов вместо белков (потому что, я грохнусь в обморок, ох, где-то в районе четырех часов), но они были такими вкусными.
Зейн странно посмотрел на меня, пока заводил внедорожник.