Шрифт:
Глава 1. Начать с чистого листа несложно, При наличии тех в книге жизни
Коль для тебя расписывать всю жизнь начнут,
То каждый новый день – не жизнь, а ожидание.
Живя по плану, ты теряешь вкус минут,
Живя спонтанно, отвлекаешь от судьбы вниманье.
Позднее утро в одной из трехкомнатных квартир цепочки пятиэтажных хрущевок,
Павел Сергеевич Быстрый, кандидат биологических наук, собирая вещи, приволакивал ногу из-за висящей на брезентовых анораках дочери, стремящейся в меру своих юных сил отстрочить неминуемый отъезд родителей. В голове главы семьи крутился нескончаемый список важных дел и вопросов, которые нужно было решить или обсудить перед отъездом.
Екатерина Олеговна Быстрая, его жена, старший аспирант биолаборатории и коллега по институту, проверяла содержимое рюкзаков, убеждаясь, что всё необходимое для экспедиции собрано.
Трехлетняя Лиза, не отпуская отца, упорно повторяла:
– Не пусю! Не уефвайте!
Ее глаза, полные слёз, отражали детское непонимание и страх перед расставанием. Шестилетний Леонид, сидя за квадратом кухонного стола, покрытого потертой клеенкой, доедал отцовский бутерброд с колбасой и посматривал на сестру с ноткой неодобрения. Он-то считал себя уже почти взрослым и привык к частым отъездам родителей, поэтому не разделял ее тревогу.
– Паша, ты уложил карты и документы? – спросила Екатерина, проверяя содержимое рюкзака мужа.
В парусиновой «американке», сшитой на заказ, находилась плащ-палатка из прорезиненной ткани, которая защитит от дождя и ветра. Тяжёлая, но надежная. Спальный мешок из грубого хлопка, набитый гусиным пухом. Женщина сама его обрабатывала, тщательно очищая пух от мусора, и прострачивала на стареньком «Зингере» свекрови. Котелок из алюминия для приготовления пищи на костре. Простой, но незаменимый в походных условиях. Топор для рубки дров и расчистки территории для лагеря. Старенький, но хорошо наточенный. Компас и карты местности для ориентирования на маршруте она обнаружила в боковом кармане. Без них не обойтись. Аптечка с минимумом медикаментов: бинты, обезболивающее, антисептики. На всякий случай. Запас крупы, сухарей и консервов – основа походного рациона. Простая, но питательная еда. Кружка и ложка из алюминия. Непритязательная, но необходимая в полевых условиях посуда. Комплект теплых вещей: ватные телогрейка и брюки, шерстяные носки – для защиты от холода в предгорье.
Взглянув на эти нехитрые пожитки, Екатерина ощутила прилив энтузиазма. И лишь очередное, вынужденное расставание с детьми приглушал у женщины привычный зуд предстоящих приключений.
– Что ты спросила? – глава семьи устал изображать из себя паровозик и, нагнувшись, подхватил дочь на руки. – Солнышко мое. Ну не разводи сырость, а то лягушки заведутся. Мы с мамой уедем всего на пару недель. Ты же останешься с братом и бабушкой. А я тебе привезу из похода
– А ты укадешь его у дакона? – не выговаривая часть букв, прошептала изумленная девочка, мокрые глаза которой тут же распахнулись, демонстрируя отцовский небесно-голубой ореол зрачков, а грусть на лице мгновенно сменила улыбка предвкушения.
– Настоящие ученые ничего не крадут, милая! – улыбнувшись, ответила дочери Екатерина и перехватила девочку у мужа. – Они исследуют и берут образцы. А твой папа настоящий ученый! И если наша экспедиция будет удачной, он станет доктором наук!
– А разве доктора не лечат человеков? – спросил Леонид, запивая последний кусок бутерброда остывшим чаем. – Как можно лечить науку? Это же знания в книжках.
Екатерина с улыбкой посмотрела на сына и ласково погладила по голове.
– Лёнечка, доктор наук – это ученый, который знает очень много о какой-то одной важной вещи и помогает другим ученым лучше ее понять.
– А папа, значит, самый умный ученый? – уточнил Леонид, его интерес к теме увеличивался с каждым словом.
– Папа очень умный, и он много работает, чтобы узнать как можно больше о животном мире нашей страны, – ответила Екатерина, пытаясь сделать тему доступной для детского понимания.
Она поставила дочь на пол и вернулась к проверке своего рюкзака, убеждаясь, что ничего не забыла.
– Как можно получить докторскую за исследования летучих мышей? – проворчала входящая в кухню Антонина Михайловна.
В небольшой комнате три на три метра тут же стало невероятно тесно, и глава семейства со словами «Мама, не заводи ты снова эту пластинку!» потащил оба рюкзака в узкий коридор, подсвеченный тусклой лампой без абажура.
– Из-за ваших исследований дети родителей своих по полгода не видят! – продолжала возмущаться пожилая женщина. – Твой брат Николай окончил строительный и вон каких успехов добился. Без постоянных разъездов!
– Зато мы с Катей подарили тебе два чудесных создания, мам, – ответил вернувшийся Павел, поцеловав мать в щёку. – А брат со своим характером так и останется бобылем, вот увидишь. Я обещаю, как только докторскую защищу, возглавлю кафедру и брошу свою кочевую жизнь.
– Паша, поезд уже через тридцать минут! – поторопила мужа Екатерина и, присев перед сыном, обняла его, крепко прижав к груди. – Присмотри тут за нашими девушками, Лёнечка! Ты на ближайшие недели остаешься единственным мужчиной в доме.
– Хорошо, мамуль, присмотрю! – ответил мальчик, глаза которого подозрительно заблестели.
Из открытого окна послышался настойчивый сигнал старенького жигуленка.
– Вам пора. Дядя Коля за вами приехал.
– А ну-ка, все сели! – раздался властный голос Антонины Михайловны. – На дорожку. Положено!
– Мам! Только давай без этих дурацких примет. Мы с Катей ученые, как-никак! – возмутился Павел и, потрепав дочь по кудрявой голове, повернулся к сыну. – Леонид! В моих инструментах не копаться! Сестру к ним не подпускать! Бабушку слушаться! Ясно?