Право крови
Шрифт:
– Тревожно мне за него, Серри, – продолжал Ахилий. – По-моему, без Ульдиссиана он жизни себе не мыслит… нет-нет, я вовсе не имею в виду, что Ульдиссиан может быть обвинен в этих жутких преступлениях! Нет, речь только о Мендельне. С тех пор, как мы… с того самого дня он здорово изменился.
Тут дочери Кира показалось, будто Ахилий говорит не об убийствах – о чем-то другом, но что могло бы с ними сравниться, она сказать не могла.
– Может быть, он у отца, – наконец предположила Серентия. – Домой я с утра не заглядывала.
– Возможно… но я все гадаю…
Взгляд охотника скользнул в сторону,
– Ладно, – добавил он, помолчав и покачав головой. – Ты, Серри, ступай себе к Ульдиссиану, а Мендельна я наверняка вскоре отыщу. Ты только не…
Ахилий внезапно осекся, умолк и с тревогой уставился на что-то за спиной у девушки. Охваченная недобрыми предчувствиями, черноволосая дочь торговца оглянулась… и обнаружила, что в опасениях своих ничуть не ошиблась.
В деревню въезжал отряд верховых. Ехали они неспешно, уверенно, держась, будто полновластные хозяева всего, что только видно окрест. Ошибиться на их счет, с кем-либо спутать их было бы невозможно: сверкающие серебром одеяния и кирасы, пусть даже без золотого лучистого солнца в самом центре последних, могли принадлежать одним только инквизиторам Собора Света. Голову каждого венчал округлый, украшенный гребнем шлем – лишь всадник, ехавший во главе, прятал густую седую гриву волос под золотым капюшоном. Сверкающий плащ его, развевающийся за спиной, едва ли не ослеплял коня, шедшего следом. Лицо священнослужителя было выбрито дочиста, как и лица всех тех, кто состоял в подчинении у самого Пророка. Причиной тому являлись не просто личные предпочтения, но и особый, целенаправленный умысел. В конце концов, сам Пророк бороды не носил… и, если слухи не врали, с виду мог бы сойти за внука этого священника, хотя годами якобы был много старше.
Всадников в отряде насчитывалось не менее дюжины, и их количество не на шутку поразило обоих случайных свидетелей. Дорий не раз давал односельчанам понять, что ожидает от силы двоих, и положением куда ниже того, кто в эту минуту сошел с седла.
Мастер-инквизитор – Серентия знала: обладать меньшим рангом столь блистательная особа просто не может – оглядел Серам, словно бы сомневаясь, что целью его путешествия могло оказаться этакое захолустье. Заметив обоих, он немедля поманил их к себе. Прекрасно понимая, какую власть имеет этот человек над участью Ульдиссиана, Серентия тут же повиновалась, а лучник, держась на шаг позади, двинулся следом.
– Я – брат Микелий! – прогремел мастер-инквизитор, будто желая оповестить о том всех, проживающих на милю вокруг. – Значит, это и есть Серам, место свершения столь ужасающих дел?
– Да, о святейший, это и есть Серам, – смиренно отвечала Серентия, склонившись перед ним в реверансе.
Не в пример Ульдиссиану с Ахилием, она отчасти верила в учения и Собора, и Церкви Трех, только еще не решила, какое из вероисповеданий предпочесть. Церковь Трех ставила во главу угла могущество каждого человека в отдельности, тогда как Собор учил, будто к высшей цели Человечеству надлежит стремиться объединенными силами, сообща.
– Кто здесь за главного? Нас должны были встретить.
– Дорий, наш староста. Он…
– Неважно! – оборвал девушку брат Микелий. – Ты! – указал он на Ахилия. – Известно тебе, где покоится тело нашего многострадального брата?
Следуя
– Сдается мне, я знаю, где он похоронен.
Мастер-инквизитор нахмурил брови.
– Прошло около недели, святейший, – разведя руками, пояснил Ахилий. – Пришлось оба тела предать земле, не то они могли… ну, сам понимаешь.
– Разумеется, сын мой, разумеется. Что ж, отведи нас к могиле.
– При всем к тебе уважении, святейший, проводить тебя к ней, скорее, приличествует мастеру Дорию, или же капитану Тиберию…
– Мы – здесь, – непреклонно оборвал его брат Микелий. – Их здесь нет. С ними мы побеседуем при первой же возможности… и с жестокосердным еретиком – тоже.
Услышав подобный эпитет в адрес Ульдиссиана, Серентия едва сдержала возглас возмущения. Что же такое наговорил мастеру-инквизитору гонец Дория? Похоже, брат Микелий не сомневается, будто настоящий убийца уже пойман…
– О святейший, – начала она.
Но брат Микелий в сопровождении четверки охранников уже проследовал мимо. Остальные из его отряда рассыпались веером, будто готовясь взять Серам приступом, и, положа руку на сердце, с виду казались вполне способными выиграть подобную битву, пусть даже значительно уступая противнику в числе.
– Сюда, – покорно сказал Ахилий.
На Серентию мастер-инквизитор внимания больше не обращал, но в то же время и не прогнал прочь, когда она двинулась следом. Больше всего дочери Кира хотелось помчаться к Ульдиссиану и предупредить его о приезде посланцев Собора, но прежде следовало поглядеть, что скажет или же сделает брат Микелий, пусть даже если Ахилий тоже увидит все собственными глазами.
Между тем из окрестных домов, полюбопытствовать, что происходит, потянулись наружу жители деревни, вероятно, встревоженные громким голосом мастера-инквизитора. Властной поступью шествуя к кладбищу, брат Микелий приветствовал их – кого взмахом руки, кого благочинным кивком.
Над головами зарокотал гром, но в остальном клонившийся к вечеру день казался необычайно спокойным. Странное дело: даже в воздухе – ни ветерка… Вошедшей на деревенское кладбище позади остальных, Серентии почудилось, будто вокруг в молчании столпились духи умерших.
Кладбищенские земли окружала осклизлая каменная ограда высотою по пояс. Там и сям в кладке зияли бреши, свидетельствовавшие о некоторой запущенности. Отыскать, где захоронены тела убитых, оказалось совсем не трудно, так как могилы их были не только самыми свежими, но и располагались в углу, вдали от остальных. Деревенские жители, ни слова о том друг дружке не говоря, надеялись, что чужаки погребены здесь лишь временно, что и Собор, и Церковь востребуют их тела, после чего Серам сможет со спокойной душой предать случившееся забвению.
Забудут об этом в деревне, или же нет, однако брат Микелий действительно намеревался что-то проделать с телом убитого служителя Собора. Оглядевшись, он указал на пару прислоненных к ограде лопат, и двое из его вооруженного сопровождения немедля направились за инструментом.
– Теперь ты нам более ни к чему, – сказал мастер-инквизитор Ахилию… а вместе с тем и пристроившейся за его спиною Серентии. – Далее дело касается только Собора.
Охотник благоразумно поклонился и отступил назад.