Право на рок
Шрифт:
Зато Майкуша от души пообщался с первым менеджером «Beatles» и Сидом Шоу, председателем фан-клуба Элвиса Пресли. Поговорить им было о чем. Майк хорошо знал западную культуру и особенно музыку. Регулярно читал англоязычную музыкальную прессу и запоминал массу информации. Особо интересные статьи переводил для друзей.
Очень давно, когда в нашем доме появилась пишущая машинка, Майк с азартом взялся переводить и печатать всевозможные материалы о Марке Болане. Потом красиво оформлял это на больших листах, наклеивал иллюстрации - мечтал сделать книгу, где было бы все о Марке. Но машинка сломалась (или ее забрал хозяин),
Аккуратным человеком Мишу назвать нельзя, но во всем, что касается музыки, у него был полный порядок. Коробочки с пленками и кассеты любовно оформлялись, данные с пластинок вносились в специальные большие тетради (их накопилось штук 11).
Причем, записывал он тем же шрифтом, какой был в оформлении пластинки. Я уверена, что Майк мог бы стать неплохим художником (рука твердая, идеи интересные, хороший вкус), дизайнером или режиссером рекламных роликов (его всегда поражала бездарность создателей рекламы). Даже его сны были похожи на фильмы: то с лихо закрученным сюжетом, то лирические и даже сказочные.
Еще несколько лет прошло. Женя подрос, и меня потянуло работать в д/сад, к маленьким. Майк был сильно недоволен, но смирился.
В нашей комнате сменилась некоторая мебель, даже завели небольшой холодильник.
«Зоопарк» продолжал концертную деятельность. Майкуша начал уставать от гастролей. Поседел, отяжелел. Я его поругивала за лень, но супруг заявлял невозмутимо: «Лень - прекрасное качество. Из-за нее я не совершил массу плохих поступков». Может быть, он и прав…
Домашний стал Майк. Все норовил подольше поваляться на диване, TV посмотреть, кроссворд-другой разгадать, пивком оттянуться. Ну, и почитать, конечно.
В 83 году он составил мне специальную бумажку «Любимые поэты Майка: 1 - И.Бродский, 2 – А.Гинзберг, 3 - Б.Ахмадулина». Еще ему нравились Саша Соколов, Н.Алейников, В.Степанцов, Б.Гребенщиков, Киплинг, Б.Дилан. Любимые писатели: Тургенев, Чехов, Шергин, Булгаков, Вен.Ерофеев, Хармс, Довлатов, Оруэл, Кен Кизи, Хемингуэй, Ремарк, Кортасар, Гашек, Джером. В оригинале перечитывал постоянно Р.Баха, Керуака, Кенета Грэма.
К этим достойным именам могу добавить имена авторов хорошей фантастики и плохих детективов. Майк даже собирал самые тупые отечественные детективы 50-60 гг., где все стиляги - гады, а комсомольцы, как один красивые и смелые. Ему и из других городов присылали бандероли с потрепанными книжками Адамова и ему подобных.
Фильмы Майк тоже любил «с пальбой и погонями», еще - комедии, старые картины (все это смотрелось с соответствующими комментариями). На самом деле, в кино он прекрасно разбирался, просто ненавидел салонные разговоры «ах, Феллини! ах, Антониони!»
Спорт интересовал крайне мало. Разве что гонки «Формулы-1» - это святое. «Большой приз» смотрел раз десять.
Любовь детства - авиация. Про самолеты он знал все. Мог рассказывать о них часами. Собирал книги, склеивал модели. Иногда всю ночь делал какой-нибудь сложный самолет и утром будил меня совершенно счастливый…
А еще мы любили гулять. Правда, удавалось это не так часто, как хотелось бы. В конце концов осталась традиционная прогулка раз в году. Когда в Питере расцветала сирень, мы отправлялись на Марсово поле - по Фонтанке от мостика Ломоносова. Шли медленно, говорили мало, любовались себе летним вечером и окнами домов на набережной.
Майк очень
Надышавшись сиренью на целый год, возвращались тоже пешком, но уже коротким путем - по Невскому. Возле дома заходили в маленькое кафе выпить чашечку кофе, а то и шампанского.
О своем городе Майк говорил с такой нежностью, с какой о редких людях мог отозваться. Видел, конечно, и грязь, и жуткую разруху, и бронхитом болел из-за климата - но всегда любовался и гордился. «Петербург построен на болоте и засасывает, как болото. Только я отсюда выбираться не хочу».
К Москве ревновал, говорил о ней с легким презрением (что свойственно многим ленинградцам). (Для справки, «Bluess de Moscou» написан очень давно и по поводу конкретной обломнои поездки). Это странно, ведь в столице к нему относились очень тепло, как родного принимали (я и сама имела возможность убедиться в этом в 83-м году).
Москвичей Майк привечал, некоторых очень любил, но сам был типичным петербуржцем - таким немножечко cool…
Однажды, оборвав свой монолог, Майкуша неожиданно спросил:
– Ты никогда не воспринимала меня как звезду? Я, сильно удивившись такому повороту разговора, пожала плечами:
– Нет, никогда.
Как-то даже в голову не приходило. Может быть, для кого-то и звезда. А для меня, для своих друзей - талантливый, интересный, но просто Майк.
Честно говоря, я и на концерты его мало ходила. По двум причинам. Во-первых, меня, барышню абсолютно не светскую, музыкальные тусовки утомили довольно быстро. Во-вторых, всегда очень волновалась за «Зоопарк». Казалось, что без меня ребята отыграют лучше. Переживала дома - готовила ужин и с нетерпением ждала своего артиста.
Ну, не было в Майке высокомерия и вообще ничего такого звездного. Друзья остались прежние (Саша Самороднецкий - еще со школы). За 12 лет, что я знакома с Майком, он изменил отношение только к двум людям. И вовсе не потому, что сам стал другим.
Он ценил дружбу, пожалуй, больше, чем любовь. В отношениях был довольно сложен, но порядочен. Очень редко кого-то осуждал, справедливо считал, что каждый волен в своих поступках. Неприятные вещи предпочитал сказать в лицо, но отсутствующего человека перед другими за то же самое — оправдывал. В душе Майка совершенно отсутствовали мелочность, мстительность, злорадство. Разочаровывался - страдая. Прощал быстро и охотно. Всегда радовался успехам братков-музыкантов: «Мы занимаемся одним делом, нам нечего делить».
В семье Майку было сложнее. У меня - свои друзья (кроме наших общих), работа, какие-никакие интересы. Вкусы у нас не всегда совпадали, да и по жизни мы люди разные. Но взрослого человека на свой лад переделывать бесполезно. Да и какое право имеешь?..
Короче говоря, у нас обоих хватало ума уважать взгляды друг друга и не учить жить.
Но без ссор все-таки не обходилось. В старинном русском гороскопе про Овна сказано: «скорогневлив, но быстро отходчив». После каждого такого несправедливого гнева я намеревалась обижаться и злиться очень долго. Но Майк бурно выпускал пар - и почти сразу же начинались извинения, искреннее раскаянье, букеты и оправдания типа «что поделаешь: кого больше любишь, того и обижаешь чаще!» Вот и сердись на него после этого!