Право палача
Шрифт:
Дом за замшелым забором был совершенно безмолвен. Следов вокруг не было. Клеманс приложила ухо к косяку двери.
— Ничего не слышу. Не может живой человек вообще никаких звуков не издавать. Ой-ёй! — она прижала к лицу край фартука, вытирая слёзы.
— Неужели правда! Вот дурак молодой! Вся жизнь впереди была! — покачала головой Тома.
Рука Клавдии замерла, не смея дёрнуть металлическую скобу. Там, за ней, гнездились страхи. С каждой секундой их становилось больше. Вскоре их стало так много, что дверь не выдержала и распахнулась,
— Что за… вы чего здесь шепчетесь? — он убрал волосы от лица и замер, увидев Клавдию.
— Я думала, ты мёртв! — схватилась она за сердце.
— Понятное дело… но ты! Он тебя отпустил?! Издевался, пытал? Ты цела?
Каспар обеспокоенно оглядел графиню.
— Со мной всё в полном порядке. Я сама ушла. Дверь была открыта. Грималь просто исчез.
— Не исчез, а его убили в столице. Как же ты можешь не знать? Полметра стального штыка прямо в сердце. Земля ему пухом! — затрещала Клеманс. — Болтают, это была месть. Он же прихлопнул ту девку, которая всё одевалась мужиком и подстрекала батраков жечь дома. Говорят, она недавно тоже заявилась у нас на пороге, кого-то искала из наших, ребята всё судачили о том, какая она милашка…
— Жюли могла искать только меня, — догадалась Клавдия. — Чертовка, выследила! А ведь я лишь раз за это время была в городе! Меня видели на площади, даже окликнули.
Клеманс невозмутимо продолжила:
— Так вот, приспешники её…
Клавдия не слышала, что было сказано дальше. Её конюха убили. Не искал ли он сам смерти? Жан Грималь выбрал не свой путь, а тот, на который его вывела боль. Поворачивать назад было поздно. Идти вперёд — бессовестно. Он бы неминуемо подавился кровью, не умея держаться на плаву среди сильных мира сего.
***
Молодой мужчина был обречён на смерть. Все его жилы набрякли, пальцы на руках начали темнеть. За доктором послали слишком поздно.
— Не может быть! — причитал он, катаясь по влажной от испарины простыне. — За что, господи?! Не может быть так, чтобы совсем не существовало лекарства! Мне сказали, вы лучший! Помогите мне!
— Вас не обманули. Сделаю всё возможное, — смиренно отозвался Гартунг, — только постарайтесь успокоиться.
Он открыл саквояж и стал раскладывать инструменты.
— Я отдам вам всё, что есть, все деньги, умоляю… Я певчий, нам платят не так много… Я только начал жить!.. Вот, на столике.
— Всегда есть надежда. Нужно записать вас в бумагах. Как ваша фамилия?
Гартунг прицелился кончиком пера в обходной лист.
— Янсен.
Из-за промедления чернила капнули на бумагу, но это доктора не смутило. Он лишь оглядел стопки монет и задумчиво пропел:
— М-м-м. За такую сумму я займусь вашим лечением. Со всем усердием займусь.
— Умоляю!
— Предлагаю начать прямо сейчас. Я буду применять методы, испытанные веками. Хорошо, что у вас есть жаровня. Она-то мне и нужна. Буду исцелять вас теми же приёмами, что применяли к вашему брату,
Доктор подтащил жаровню с углями к кровати Жюстена. Тот покосился испуганно.
Длинные пальцы Гартунга затанцевали над орудиями пыток, неспешно выбирая, с чего бы начать. Ланцеты всех мастей выстроились в ряд.
— Вы знаете Каспара? — опешил больной.
— Представьте себе, это мой друг! Он стал выдающимся врачом. Не то, что ты, несчастная гнида, бесполезный кусок падали, который я сейчас…
Жюстен завопил:
— Помогите!
На зов явились только помощники Гартунга.
— Держите его, — велел чумной король. — Вы же видите, человек в агонии, утратил рассудок!
— Нет, нет, нет!
— Поздно! — погрузил Гартунг в угли штырь с круглой лопаткой для прижиганий на конце. — За лечение уже уплачено!
***
— Вы так откровенны! — изумилась красавица Жюльетта, когда рассказ закончился и повисла тишина.
Медноволосый денди, развалившийся на диване, пожал плечами. Он разглядывал девицу, не поворачивая головы. «До чего она мила! Определённо, никому не уступлю. Платье прошлого сезона — скромница. На шее ещё нет складок, но овал лица изменился, ей двадцать три или двадцать пять лет. Не замужем, что странно» — увлечённо соображал Алекси.
— Вы спрашивали меня о моей двойной фамилии. И вот, я испортил вам вечер своим непомерно длинным монологом. В следующий раз будете более осмотрительны. Мадам Блум даже не насладилась вязанием своего шарфа.
— Да какой шарф! — воскликнула пожилая женщина. — Ведь, как оказалось, перед нами представитель столь интересной династии! Получается, фамилию доктора Гартунга вы взяли из уважения.
— Кхм. Не совсем. Видите ли, когда моя драгоценная маменька поняла, что носит меня под сердцем, доподлинно не было известно, кто отец.
— Но, — вспыхнула прекрасная Жюльетта, — если я правильно поняла, мадам Раймус вышла замуж за господина Янсена.
Слушатели стали коситься на девушку, посмеиваясь. Рассказчик переменил позу, точно копируя скованность собеседницы, и заговорил с ней без иронии:
— Да-да! Однако нрав, природа и прочее диктуют слабовольному человеческому телу… всякое, — снисходительно улыбнулся Алекси Янсен-Гартунг, — и последствия «всякого» я в последние годы старательно учился в университете лечить, извлекать и предотвращать. Надеюсь, пирушкой по случаю его окончания вы довольны.
— Прекрасно проводим время! — поправил очки профессор. — Позвольте спросить, получил ли образование ваш батюшка?
— Он получил наилучшее для медика образование. Вся его учёба состоялась в прозекторской и у постелей пациентов, — чуть высокомерно проговорил денди. — Так вот, несмотря на то, что ворон Мефисто периодически хихикал голосом моей матушки, уже лет через пять стало ясно, что я вылитый Янсен, но убедите-ка в том моего названого дядю Амадея! О-о-о, он мечтал иметь сына всю свою жизнь.