Правозащитник
Шрифт:
– Значит, хочешь всерьез защищать права людей? Как адвокат? С чего вдруг проснулась такая забота?
– Нет, у меня врожденное предубеждение к адвокатам, основанное на внутреннем чутье… Я собираюсь не только защищать права людей. Я разверну широкую благотворительную деятельность по всей стране. У меня много проектов, но это все в зародыше. На реализацию всего того, что я задумал, нужны миллиарды, которыми я пока не обладаю… но буду обладать.
– Хочешь стать «филантропом всея Руси»? Смотри не прогадай. На Руси всегда были филантропы, в былые времена их называли миллионщиками,
– Так я и есть другой человек, Алексей Белосельский разбился в аварии. Я – не он. Я изменился. И судить меня станут только по моим будущим поступкам.
– Все, ты ненормальный, но в твоих словах я вижу логику. Ты твердо стоишь на своем?
– Совершенно твердо.
Старик устремил свой тяжелый взгляд на почти бесстрастное, но полное благородной решимости лицо молодого человека.
– Я сделаю, как ты просишь!
Глава 7. В университете
В течение получаса профессор в потертом старомодном пиджачке вещал с кафедры студентам про социалистов-утопистов, затем отметил достоинства Томаса Мора, отказавшегося признавать Генриха VIII главой англиканской церкви, а после изящного спича перешел на сочинение под название «Похвала глупости» Эразма Роттердамского.
Белосельский присутствовал на лекции, и вопреки обыкновению достаточно внимательно слушал преподавателя, над которым всегда посмеивался и старался задеть. Внезапно профессор устремил на молодого человека взгляд, полный укоризны, и произнес:
– Что касается некоторых студентов, то я не уверен, что смогу их допустить до экзамена по причине их многочисленных пропусков.
Несколькими месяцами ранее Белосельский бы отделался шуточками, но теперь он встал и возразил:
– Даже если на это есть веская причина?
– Никакие причины не могут служить оправданием Вашего поведения.
– Вы ведь сейчас имеете в виду не мои пропуски, а мое поведение.
Профессор промолчал.
– Нет, давайте это обсудим. Я действительно пропустил лекции… Но ведь Томас Мор также пропустил некоторые заседания королевского совета по причине того, что сидел в тюрьме, я же был в больнице.
– Это понятно, но тот объем, который нужно подготовить к экзамену…
– Я даже буду готов сдать Вам несколько раньше, так как мне, по всей вероятности, придется уехать и оставить учебу.
– Разумеется, – съязвил профессор, – кому сейчас интересна философия… Ведь Вам, банкирам, куда милее бухгалтерский учет.
– Нет, Вы глубоко заблуждаетесь, – отвечал Белосельский, – Ваш предмет очень важен. Тем более что пример Томаса Мора, который остался верен своим убеждениям, является уникальным примером человека, пострадавшего за свои убеждения… Может быть, когда-нибудь Вы услышите обо мне, который также остался верен…
– Вы сравниваете себя с великими стоиками?
В голосе преподавателя явно ощущалась насмешка.
В зале раздался хохот. Студенты стали
– Видите ли, молодой человек, – продолжал профессор, слегка почесывая седеющую бородку, – недостаточно владеть только лишь банком или предприятием. Важно еще правильно использовать средства…
– Кто Вам сказал, что я их буду неправильно использовать? – горячо возразил Белосельский. – Может, я тоже принадлежу к плеяде избранных, имена которых будут написаны золотыми буквами? Откуда Вы можете знать все это? Вы судите лишь с поверхностной точки зрения.
Профессор замолчал.
– Не спорь с ним, – шепнул на ухо Алексею Артем, единственный его приятель, к которому наш герой чувствовал симпатию.
В это время ученый спор был прерван, так как явился рыжеватый человек, похожий на взъерошенного попугая, и визгливым тоном заявил, что декан желает видеть Алексея Белосельского.
Декан – грузный мужчина лет сорока, без признака каких-либо волос на голове и затылке, поднял свои водянистые глаза, в которых наряду со строгостью была некая примесь раболепия.
– Я Вас позвал, чтобы решить вопрос о…
– Я знаю, что Вы хотите сказать, – прервал декана Алексей, – экзамены я, скорее всего, сдать не смогу, так как я уезжаю…
Лицо декана приобрело беловатый оттенок.
– Как уезжаете? А как же плата за…
– Не волнуйтесь, – несколько высокомерно отвечал Алексей, – Вы получите двойную сумму. Я позабочусь об этом. Вопрос с оплатой будет решен сегодня же. Не беспокойтесь, единственное, я хотел бы сдать экзамены раньше, чтобы получить диплом.
Декан был явно озадачен и не сразу нашелся что ответить.
– А как же правила?
– Для меня Вы сделаете исключение… Я думаю, что для Вас это не составит особого труда.
Декан внимательно посмотрел на своего студента и затем, словно завороженный его властным взором, утвердительно закивал головой.
Белосельский вышел от декана довольный одержанной победой. У выхода из института, прислонившись к белой колонне портика, курили студентки. Елена была среди них. Ему показалось, что она ждала именно его. Есть девушки, поведение которых манит и завораживает. Они не просто красивы, они притягивают как магнит. Причем их жесты, шаловливая улыбка всегда располагают к флирту. Но всегда понимаешь – к кому именно обращены все улыбки и подмигивания. Елена глядела на него с таким выражением, какого не понять невозможно. Он остановился слегка поодаль от нее, несколько секунд вдыхал холодный осенний воздух, потом попрощался со своим другом Артемом и поманил девушку пальцем. Елена отделилась от группы подруг.
– Поедем, – предложил молодой человек, – Виталий отвезет нас. Я тебе кое-что хочу показать. Ты удивишься… А потом пойдем в ресторан?
И почти не дожидаясь ее согласия, он дал знак своему «церберу» подогнать автомобиль ко входу.
Они приехали на Б*** бульвар. В ту пору центральные улицы Москвы еще не были замощены скользкой и неудобной плиткой; здесь властвовал лишь гранитный камень и асфальт; высившиеся здания «глядели» несколько угрюмо, напоминая мрачные бесчувственные изваяния из мрамора, подобно египетским пирамидам.