Прайд Саблезуба
Шрифт:
Да ничего, Сема! Ведь ты уже придумал, правда? Это ужасно неприятно, но так шансов будет больше всего – разве нет? Нужно спокойно спрыгнуть вниз и без шума дать себя есть, а она пусть идет. Может быть, это будет не очень больно. В конце концов, ты же не собирался жить вечно?»
Пять метров. Три связанных бревна над ямой с пятнистыми кошками. Дешевая средневековая экзотика…
Он подошел, взял ее за руку.
Она все-таки прижалась к нему – животом, грудью – обхватила руками, ткнулась лицом в грязный волчий мех:
– Нет, Семхон, нет! Я не смогу.
– Сможешь, –
– Глупенький, – хлюпнула она носом. – Большой, сильный и такой глупенький! Зачем мне без тебя? Ну, сам подумай: зачем?! Давай вместе!
– Все, хватит, – сглотнул он ком. – Я спрыгну вниз, а ты перейдешь на ту сторону. Ты сделаешь это из-за ребенка. Считай, что это будет у тебя маленький я.
– Семхон! Семхо-о-о-он!!
– Все поняла? Тогда вперед. Иди спокойно, смотри только на бревна под ногами – и никуда больше.
Он разомкнул ее руки, последний раз вдохнул запах ее волос и внутренне содрогнулся: «Господи, спасибо, что ты дал мне ее. Спасибо, что все это было со мной! Спасибо…»
– Все! Иди! Думай о ребенке и не смотри по сторонам. Забудь о себе и обо мне – думай о нем. И не бойся – пугаться тебе нельзя. Пошла!
Он подтолкнул ее к настилу и, как только она ступила на него, спрыгнул вниз.
Лучше было бы прыгать вниз головой, в надежде сразу свернуть шею, но он поздно это сообразил.
Приземлился довольно удачно – в полный присед, но вставать, распрямляться не стал – так, наверное, легче будет удержаться от предсмертного крика.
Две секунды. Три. Четыре…
Или он ошибается, и время просто остановилось? На всю оставшуюся жизнь?
Семен поднял голову и посмотрел вверх. Саму Ветку отсюда было не видно – только ее тень. Она двигалась. Ослепительная, дикая, невероятная надежда – она успеет перейти, прежде чем его начнут рвать: «Ну же, Веточка! Ну! Давай, давай же! Ну!»
Это длилось целую вечность.
Потом тень упала на дальнюю стену. Поползла по ней, быстро укорачиваясь. И исчезла.
«Перешла!! Господи, она ПЕРЕШЛА!!!»
Семен ткнулся лицом в собственные колени и почти заплакал от счастья: «Теперь ешьте, гады!»
Прошло еще несколько секунд (или часов?), и он подумал, что раз с ней все в порядке, а надо умирать, то можно и побороться напоследок.
Он поднял голову, огляделся. Потом встал на ноги, разогнулся. Воевать было не с кем: леопарды жались к дальним стенам и шипели, демонстрируя клыки. Когда он посмотрел на них, один из зверей в панике встал на задние лапы и начал драть передними стену в отчаянной попытке зацепиться и вылезти. При этом он скулил и, кажется, от страха пускал мочу.
Семен ничего не понимал. Он впервые видел этих зверей так близко.
Cжатые с боков тела, средней длины конечности. Уши короткие, закругленные, без кисточек на концах. Баки не развиты. Длина тела в районе полутора-двух метров, хвосты – метр плюс-минус сантиметров тридцать. Высота в плечах (или как это назвать?) чуть меньше метра. Вес? Черт его знает, но в самых крупных килограммов двести, наверное, будет. По беглому впечатлению, самцы заметно крупнее самок. Что там с зубами, не очень понятно, но удлиненность клыков выражена
Черт побери, в чем дело?!»
Он поднял руку, чтобы зажать ноздрю и сморкнуться.
Пальцы были в чем-то липком. Он машинально понюхал их и…
И расхохотался.
Это, конечно, было реакцией на пережитое напряжение – он хохотал и никак не мог остановиться, а когда утирал выступившие слезы, видел, что наверху стоит Ветка, смотрит на него и тоже, кажется, смеется.
Она не понимала, что говорит ее мужчина, показывая пальцем на этих страшных зверей. Семхон был жив, он смеялся и, значит, был вне опасности. А ей для счастья больше ничего и не было нужно.
Он уже много раз уходил от нее на верную смерть. И почти всегда она знала, была уверена, что он выживет – только надо ждать изо всех сил. И он возвращался – израненный, полуживой, но возвращался.
А сегодня – наверное, в первый раз – она не была уверена. Она не знала. На самом деле Сухая Ветка не собиралась оставаться без Семхона в Среднем мире. Даже ради ребенка. Она пошла по этим бревнам только потому, что ОН так захотел. Она всегда поступала и будет поступать только так, как он хочет…
Семен наконец успокоился. Все оказалось до обидного просто: ноги охранницы он связал ремешком – тем, которым был обмотан клочок шкуры с вонючей «меткой» саблезуба. Этот клубок когда-то до полусмерти напугал кабана, и Семен сначала таскал его в кармане, как талисман, а потом просто забыл о нем, поскольку он не мешался и почти ничего не весил. «И вот поди ж ты… Я же не только руки, но и рубаху перемазал этой дрянью! Ох, и смердит же, наверное, от меня, а я и не чую – принюхался. – Он чуть вновь не расхохотался, но смог удержаться. – Как же отсюда вылезти? Высоковато, однако… О, придумал!»
Он стащил через голову рубаху, у края моста забросил ее на бревна и попросил Ветку встать на нее двумя ногами. Потом выбросил наверх посох и, держась за шкуру и упираясь ногами в стену, выбрался из рва. Стоя на краю, он показал леопардам вздетый вверх средний палец и в последний раз поинтересовался, как им понравилась справка от махайрода. Потом надел рубаху, поцеловал Ветку в висок и сказал, что идти им очень далеко, но надо обязательно зайти к тайнику и забрать арбалет, потому что без него никак.