Праздник Святой Дженис

Ранним утром Вольф, опираясь на парапет, смотрел, как «Янки Клиппер» покидает туманную гавань Балтиморы. Каменная ограда, возле которой он стоял, была прохладной и гладкой. Ее поверхность, отполированная бесчисленными прикосновениями, говорила о том, что стена была сооружена еще до Крушения. Металлический отблеск на вершине фок-мачты привлек его внимание к круглой антенне, которая связывала корабль с геосинхронными передатчиками системы «Трикстер»; они снабжали его информацией о ветрах и течениях.

Для многих деревянный «Клиппер» с его рассчитанными на компьютере подводными крыльями и вручную сшитыми

парусами был символом Южной Африки. Но Вольф, наблюдая за тем, как он исчезает между морем и небом, думал лишь о том, что еще один корабль возвращается домой без него.

Он повернулся и пошел назад к лабиринту зданий, беспорядочно выстроившихся вдоль берега. Грохот ручных тележек смешивался со странными возгласами и криками – чужими звуками дюжины американских диалектов. Повсюду суетились рабочие, большинство одеты в комбинезоны. Всякий раз, когда железное колесо застревало в очередной полной грязи рытвине, они ожесточенно спорили и бранились. В то же время было в них что-то тайное, скрытное, будто они владели каким-то древним секретом.

Вглядываясь в темное нутро одного из складов, Вольф столкнулся с женщиной, с головы до пят закутанной в паранджу. От неожиданности она вздрогнула, из-под черного покрывала сверкнули ее глаза, и чадра опустилась вновь. Не было произнесено ни слова.

Вряд ли те, кто видел Балтимору в период ее расцвета, узнали бы сейчас город. Старые здания разрушились или сгорели. На улицах теснились лачуги, занимая теперь пространство, где раньше мчались автомобили. Дома иногда строили так, что улицы превращались в туннели, которые время от времени обваливались под крики и стоны своих обитателей.

Еще один день, который надо как-то убить. Вольф мог бы надеть респиратор и побродить по руинам Вашингтона, но там он уже бывал, да и день обещал быть жарким. Он уже не надеялся, что получит ответ на свое предложение. На ожидание ушли месяцы, а американские чиновники все еще не желали с ним разговаривать. Вольф решил заглянуть в гостиницу, в которой остановился, проверить, нет ли каких новостей, а потом отправиться на базар.

На улице перед гостиницей играли дети. Они разбежались при его приближении. Один из мальчишек споткнулся и упал, не устояв на своей уродливой ноге. Вольф поднялся по некрашеным деревянным ступеням, осторожно обойдя старика, который сидел на первой ступеньке. Старик медленно раскладывал карты Таро с полным безразличием к тому, что они предсказывали. На Вольфа он даже не посмотрел.

Звякнул дверной колокольчик, и Вольф вошел в сумрачное фойе.

И сразу же возле него оказались двое в черной форме политической полиции.

– Вольфганг Ганс Мбикана? – спросил один.

Вопрос был простой формальностью – ответ полицейскому был известен.

– Вы пойдете с нами, – сказал другой.

– Это какая-то ошибка.

– Нет, сэр, не ошибка, – мягко возразил первый.

Другой уже открывал дверь:

– После вас, мистер Мбикана.

Старик, который сидел у входа, подслеповато прищурился, быстро отвел глаза и соскользнул со ступеньки.

Полицейские привели Вольфа к старинному административному зданию. Они поднялись по мраморным ступеням, стертым подошвами многих поколений, прошли пустой холл и где-то в глубине здания остановились у ничем не примечательной двери.

– Вас ждут, –

сказал один из полицейских.

– Что вы сказали?..

Но те уже удалялись, оставив его в одиночестве перед закрытой дверью. Не без опаски он постучал. Ответа не было, и ему не оставалось ничего другого, как распахнуть ее и войти.

В комнате за письменным столом сидела женщина. Она была модно одета, но лицо ее скрывала чадра. Вольф не мог понять, молода она или нет. Быстрый взгляд, рука, указывающая на открытую дверь в следующую комнату. Вольфу казалось, что он снимает чешуйки с лука: постепенно, по одной чешуйке, по одной тайне за раз.

За столом сидел грузный мужчина, одетый в традиционный костюм и галстук американского бизнесмена, но в его выразительном подвижном лице и в глазах, внимательно изучавших Вольфа, не было ничего старомодного.

– Присаживайтесь, – пригласил он, указывая на старое мягкое кресло. – Чарльз Ди Стефано. Инспектор северо-восточного региона. А вы – Мбикана, так?

– Да, сэр.

Вольф с величайшей осторожностью устроился в кресле, которое вдобавок ко всему еще и не отличалось особенной чистотой. Ситуация понемножечку прояснялась. Ди Стефано был одним из тех, чьего ответа он дожидался уже несколько месяцев; он был последней инстанцией.

– Я представляю...

– Юго-Восточную Африканскую Торговую Компанию. – Ди Стефано указал на лежащие перед ним на столе бумаги. – Здесь сказано, что среди всего прочего вы готовы предложить данные с вашего геофизического спутника «Койот», нацеленного на Северную Америку, в обмен на разрешение послать ваших студентов в университет Хопкинса. Я не ожидал от вашей организации такого предложения.

– Вы же видели мои документы, – ответил Вольф. – У себя в Африке я не привык так вести дела.

– Слушай, парень, а я не привык, когда ко мне вот так обращаются. У меня нет времени обсуждать твои права. Документы у меня, да. Я их прочитал. Люди, которые тебя послали, знали, что я их прочту. Верно? Итак, я знаю, чего вы хотите и что вы предлагаете. А теперь я хочу знать, почему вы делаете нам это предложение.

Вольф был смущен. Он привык к более цивилизованной, более неторопливой манере ведения дел. Старожилы ЮВАТК предупреждали его, что здесь все будет по-другому, но он не имел достаточного опыта, чтобы толком понять их завуалированные намеки. Теперь он был уверен, что получил это задание со всей его высокой оплатой и обещанной премией только потому, что на него не нашлось других охотников.

– Америка пострадала сильнее всего, – сказал он, – но Крушение затронуло весь мир. – Вольф задумался, стоит ли объяснять систему общей социальной ответственности, на которой строится африканский бизнес, но затем решил, что если Ди Стефано о ней не знает, то скорее всего потому, что просто не хочет знать. – У нас все еще много проблем. В Африке велик процент врожденных дефектов. – (Потому что Америка экспортировала яды, свою химию и пестициды, еду со всевозможными адскими зельями.) – Сейчас мы надеемся решить эту проблему. Если бы был сделан первый шаг, мы смогли бы очистить наш генетический фонд менее чем за сто лет, но для этого нужны профессионалы: генетики, эмбриохирурги. У нас они пока не самого высокого класса. Лучшие специалисты по-прежнему выходят из ваших медицинских школ.