Преадамит

Караичев Андрей

Помимо популярности на всю страну и ближайшее зарубежье, после инцидента с «ведьмой» произошло с журналисткой и другое, очень личное изменение, которое она боялась афишировать – Лина перестала быть «Чайлдфри». С каждым днём женщина всё больше задумывалась о собственных детях… бесплодие, стало её реально пугать. Отчего так? Потрясение, стресс, но больше – когда лежала связанная в избе, вдруг задумалась, – «Сейчас убьют и после меня ничего не останется. Ни-че-го! Мои ролики, статьи – быстро забудутся, «утонут» в океанах новых ярких личностей, а меня и помянуть

некому станет, родных совсем нет. Если выберусь, надо попробовать вылечиться, родить, плевать от кого, хоть от доноров или очкарика с буфета, родить – для себя. Передать ему или ей опыт, любовь, всё, что накопила за свои годы. Чтобы жизнь человечка, выношенного мной, сложилась удачной, счастливой, а детство стало лучшим на свете, безоблачным… не в пример моему».

По первой, когда Вильд освободили и она отправилась в Москву, о тех мыслях позабыла, через неделю вспомнила. После ночных кошмаров – желание продолжения рода усиливалось стократно. Такая вот, психологическая встряска от «ведьмы», перевернувшая взгляды на жизнь, её ценности.

Главный редактор уступил Абрамовой, согласился отправить ту в очередную командировку, для разоблачения некоего «старца», обитающего отшельником в горах. Добраться к нему сложно, но – Алина и не через такое проходила.

– Смотри, – предупредил Сергей Платонович, – может оказаться тебе не по зубам. К старцу многие уважаемые люди за помощью, советом обращаются… ходит слух, – придвинулся к сотруднице и перешёл на шёпот редактор, – что САМ! У него в гостях был. САМ! Очень интересный персонаж, информации по нём немного, надеемся на твои таланты. Когда готова ехать?

– Чем быстрее, тем лучше! – Улыбнулась заинтригованная Вильд. Быть может, «старец» окажется подходящим материалом? После родственницы «Яги», абы кого теперь не снимешь, нужно держать планку.

Водитель высадил Абрамову в конце просёлочной дороги: репортёра ожидал долгий подъём по извилистой тропе. Старец жил на пике одного из холмов, среди гор Краснодарского края – это не те, высокие, заснеженные спуски, с которых Алина каталась прошлым сезоном на лыжах. Нет, другие: покрытые лесом вершины, расположенные к востоку от города Сочи.

Приближалась осень, жара заметно спала: в тени деревьев, рядом с ручейком становилось прохладно. Научного журналиста не напрягали, напротив – радовали трудности. В каждый «поход за сенсацией», женщина старалась кому-то доказать, – «Она не слабый пол! Сильнее любого мужика», – вопрос только – кому, зачем? Наверное, в первую очередь себе лично, чтобы забить душевную боль, обиду, тоску, подальше в глубину сознания.

От проводников, несмотря на горячий спор с редактором, Вильд отказалась.

– Не хочу я брать никого, мне одной хорошо! – Кричала блогер на лысоватого Сергея Платоновича, – прошлый раз с ведьмой не в счёт, снаряд в одну воронку дважды не падает. И кого ты предложишь? Мужика?! Чтобы он умничал, считал себя рядом со мной «Кларком Кентом», указывал, что делать и самоутверждался за мой счёт? Нет уж – спасибо!

Я лучше ещё раз рискну стать ужином сумасшедшей старухи.

– Возьми напарницу, Машку вон, к примеру.

– Ага! Чтобы выслушивать вечное нытьё? – «Нога болит, колючка в волосах, там паук или змея, я ноготь сломала, подуй мне на ранку!», – вот когда найдёшь настоящую женщину, с большой буквы, сильную и независимую, тогда – пожалуйста. А сейчас – отвянь! Пойду одна и точка.

– Телефон возьми спутниковый, прошу. – Сложил молитвенным жестом редактор свои крохотные ручонки.

– Хорошо, уговорил, разве могу я с тобой спорить?

Вечером пошёл обильный, холодный дождь, небо затянуло тучами со всех сторон, Лина поняла, – «Зарядил надолго! Нужно искать укрытие».

К счастью, таксист, подбросивший Абрамову до подножия горы, оказался разговорчивым. Вильд, ввиду своей «большой любви» к мужчинам, с ним не общалась, иногда отвечала, -«Да/нет», – водителя это не смущало: он продолжал болтать, проводить «экскурсию» здешних мест, мелькающих за автомобильными окнами и мимолётом, упомянул про «Горный приют» (альпийская хижина). Жизненный, журналистский опыт подсказал Алине – информация полезная, следует уточнить. Извозчик охотно показал в электронной карте, примерный район домика на валунах.

Отыскала убежище журналист быстро, главное – вовремя. Когда дождь свирепо разошёлся в полную силу, по склону потекли ручьи, видимость стала отвратительной, блогер успела забраться под надёжный навес, оборудованный на камнях, между двух могучих деревьев. Издалека, глядя на «Альпийскую хижину», чудилось – это домик на дереве. Потому, Лина ошибочно, про себя, «Горный приют» назвала – лабаз.

Изнутри укрытие напоминало Абрамовой избушку лесника: схожее убранство. Вдоль стен два топчана с аккуратно скрученными армейскими матрасами, посредине стол, на нём керосиновая лампа и посуда советской эпохи. Узкие, дощатые скамейки; грамотно расположенная «Буржуйка» в углу, солидный запас сухих дров, рабочий инструмент: малая лопата, топор, пила. На прибитых сбоку от застеклённых окон полках хранились: продукты, соль, спички, керосин, аптечка, оставленные по принципу, – «Нуждаешься – возьми, есть лишнее – оставь». Тумбочка покрыта стопкой старых журналов и книг. Всё на своих местах, нельзя сказать, – «Здесь тесно», – а вот уютно – точно.

«Надо утром всё хорошенько отснять здесь изнутри и, если позволит погода, обязательно – снаружи. Подписчикам очень понравится, место – былинное!»

Устроившись в спальном мешке на койке, так, чтобы можно подкидывать в буржуйку дров не вставая в случае необходимости, Алина долго не могла заснуть. Одолевали мысли, усиленные тишиной, одиночеством. Думала, если бы родила тогда, вместо первого прерывания беременности, сейчас ребёнку исполнилось уж восемь лет, вполне адекватный возраст, возможно, был (была) сейчас рядом. Появилось ещё большее желание, кого-то воспитать, заниматься с маленьким человеком, передавать опыт… любить.

Конец ознакомительного фрагмента.