Преданный волк

Сладков Николай Иванович

У клетки волка толпились люди, кто-то совал в клетку прутик. Я заглянул через головы. Волк лежал у стены, уткнув голову в лапы. Ни на что не обращал он

внимания, хоть и не спал. Все оказалось куда хуже, чем я мог представить. Ему было плохо, очень плохо. Поверх людей он посмотрел на горы: там мы недавно бродили. Беззаботная стая: волк, лошадь и человек…

И вдруг глаза наши встретились. Глаза волка дрогнули, округлились, он вскочил и кинулся на решетку. Зрители отшатнулись.

Я не выдержал, продрался вперед и просунул в решетку руку. Тут бы и вонзить в предателя карающие клыки! А волк прижался к руке шершавой мордой и замер. Мы снова вдвоем. И волчья морда трется о руку, стиснувшую железный прут решетки.

Сторожиха закричала, что нельзя совать руку в клетку к хищнику. Я разжал прут и пошел прочь. Затылком, спиной, плечами

я чувствовал, как заметался волк в клетке. Потом он завыл. Да, лучше бы я его застрелил…

Через год я снова оказался в тех же местах и снова пошел в зоопарк. И теперь я еще надеялся, что все обошлось, что волк все забыл и привык к неволе.

Клетка волка была пуста. Может, переселили его? Нет, сказала сторожиха, подох. Горные волки у вас не живут долго. Чума какая-то на них нападает.

Наверное, так и есть — чума. Живут же равнинные волки в клетках! Живут… Вперед-назад, вперед-назад вдоль ржавой решетки. И никогда не посмотрят в глаза. Все мимо людей, сквозь людей, куда-то далеко-далеко…

Я твердо прошел мимо затаившегося лисенка: как бы ни сложилась его дикая судьба, она всегда будет лучше той, которая его ждет в неволе.