Предатель крови
Шрифт:
Слуги и солдаты входили в трапезную и уходили прочь, но с Хеди никто не заговаривал. Обед пришелся ей по вкусу — похлебка из баранины, свежий хлеб, сушеные фрукты и орехи. Дармут, по счастью, в трапезной не появился. За ужином рядом с Хеди сидел Омаста, но потребности в застольной беседе они оба не испытывали. Хеди заметила, что он, едва опустошив свою миску, тут же ушел, а не послал слугу за добавкой. Странно, что он, будучи в фаворе у Дармута, не стремился, в отличие от других, потворствовать своим мелким слабостям.
Хеди не спешила вернуться в свою комнату, хотя иногда ей среди людей было
Наконец ее внимание привлекли негромкие голоса. Подняв голову, Хеди увидела, что в трапезную, перешептываясь, вошли Фарис и Вентина. При виде ее мондьялитко разом остановились — они явно не ожидали, что в такой поздний час, когда ужин давно уже завершился, застать кого-то в трапезной. Хеди тотчас поднялась из кресла, приветственно наклонила голову:
— Надеюсь, вы не сочтете меня навязчивой. Я совершенно не устала и пойти мне больше было некуда.
Она стремилась завязать дружелюбный разговор, но мондьялитко никак не отозвались на ее слова, не проявили даже вежливого интереса. Фарис одарил ее жестким немигающим взглядом и легонько сжал плечо жены.
— Я должен идти. Скоро начнется охота.
Вентина кивнула мужу, и он вышел из трапезной.
Женщина подошла к столу, взяла себе хлеба и сушеных груш. Она была стройная, гибкая, с густой копной непокорных черных волос. На запястьях у нее позвякивали браслеты — золотые с виду, хотя Хеди сомневалась, что это чистое золото, — и такой же обруч охватывал голову, прижимая черные курчавые пряди.
Хеди обогнула стол и подошла к Вентине. Быть может, ей никогда больше не выпадет случай поговорить с этой женщиной наедине.
— Лорд Дармут дал мне дозволение ходить по замку, — начала она. — Я сегодня познакомилась с вашей дочерью.
Вентина подняла голову, и на ее удлиненном лице отразились одновременно настороженность и гнев.
— Кори чудесная девочка, — продолжала Хеди, — вежливая и милая. Вы хорошо воспитали ее.
Черты Вентины смягчились.
— Вы с ней говорили?
— Да, мы с ней полдня играли в карты — в детские игры, конечно. Она схватывает на лету. «Найти короля» оказалась для нее чересчур легкой игрой.
Редкая мать устоит перед соблазном послушать, как хвалят ее ребенка, и Вентина не была исключением.
— Как она выглядит? У нее все в порядке? Она хорошо питается?
Хеди терпеливо отвечала на все вопросы, укрепляя Вентину во мнении, что ее дочери живется хорошо. И втайне наблюдала, как настороженность собеседницы тает, словно лед на солнце, как угрюмая прислужница тирана превращается в мать, которая всем сердцем жаждет узнать хоть что-то о своей дочери. Хеди стало совестно за то, что она намерена сделать, но отступать она не собиралась. Видя, что Вентина достаточно расслабилась, Хеди подступила к ней вплотную и понизила голос до шепота.
— Я знаю, что ты ненавидишь его… так же как и я.
Вентина окаменела, и на ее смуглом лице промелькнуло смятение.
Хеди нужно было пробиться через защиту Вентины, и она напористо продолжала:
— Дармут использует против
Глаза Вентины сузились, и она угрожающе наклонила голову. Хеди не дрогнула.
— Барон Милеа сейчас готовится вызволить меня отсюда, чтобы мы могли вместе бежать из города. Ты можешь передвигаться по замку свободнее, чем я. Помоги мне, и тогда ты, Фарис и Кори сможете бежать вместе с нами. Эмель богат, у него много верных слуг, и он защитит вас от Дармута. Помоги мне, и тогда вы оба и ваша дочь будете свободны.
Вентина медленно отступила, глядя на Хеди с растущим подозрением. На миг — Хеди могла бы поклясться в этом — в глазах собеседницы вспыхнула надежда, но тут же угасла, словно пламя одинокой свечи на ветру.
— Ты не знаешь, — хрипло прошептала Вентина, качая головой, — не знаешь, сколько мы уже здесь прожили. Ты всего лишь посиживала рядом с Дармутом за ужином — и уже решила, что видишь его насквозь?
Хеди собиралась ответить, но тут Вентина порывисто шагнула к ней. Теперь уже Хеди отступила, незаметно сжав в кулаке за спиной вышивальную иглу.
— Думаешь, Кори была единственным нашим ребенком? — прорычала Вентина — и смолкла, давая Хеди возможность осознать смысл ее слов.
Хеди все поняла, но не показала виду.
— Умереть-то можно по-разному, — продолжала Вентина. — Ты даже и не представляешь, как можно убить тебя, не говоря уж о том, как можно убить ребенка. Если ты попытаешься бежать, Дармут об этом узнает. А я таких разговоров даже слушать не стану!
С этими словами она круто развернулась и направилась к выходу. На пороге зала она остановилась и, не оборачиваясь к Хеди, глухо спросила:
— Что помешает мне прямо сейчас пойти к моему лорду и рассказать об этом предательском замысле?
— То, что ты хорошо знаешь Дармута, — ровным голосом ответила Хеди. — Я ведь тоже на самом деле хорошо его знаю. Одно только слово о том, что вам предлагали его предать, — и он начнет подозревать вас в измене, и эти подозрения буду расти и крепнуть. Ты отнюдь не глупа, Вентина, иначе бы не прожила так долго на службе у Дармута. Ты не скажешь ему ни слова об этом разговоре.
Именно на эту страховку и рассчитывала Хеди, начиная свою рискованную игру. Что бы ни ответила Вентина на ее предложение, она все равно побоялась бы выдать Хеди Дармуту. Мгновение мондьялитко не двигалась, а затем, взмахнув широкими юбками, опрометью выбежала в коридор.
Хеди закрыла глаза, мысленно понося себя последними словами. То ли она поспешила, то ли выбрала неверный образ действий. Вместо союзника она нажила себе еще одного врага.
Чейн шел по улицам, направляясь к «Бронзовому колокольцу» и своей очередной жертве. Вельстил сказал, что у местных вампиров появились «предпочтения» в выборе жертв. Так отчего бы и не поддержать такую нелепую ложь? Дойдя до более зажиточных кварталов, а вернее, тех кварталов, которые в этом городе считались зажиточными, Чейн свернул в проулки. Было бы неразумно вновь охотиться на том же самом месте, но можно поохотиться недалеко от него, и этого тоже будет вполне достаточно.