Предатель
Шрифт:
Я повернулся и спустился по ступеням, не ожидая ответа.
Каэриты практически исчезли из Шейвинской Марки через несколько дней после окончания битвы. Некоторые из них задержались — как я предполагал, из любопытства или из-за авантюристского духа, — но через несколько недель основная масса огромного воинства таолишь, вейлишь и паэлитов вернулась за пределы гор. Утрен, однако, решил остаться, и именно на его спине я покинул Атильтор той ночью. Я не прощался и внимательно
— Думал, ты отправился домой, — сказал я, подняв руку к его морде. Он в ответ легонько куснул мою ладонь и мотнул головой, видимо, желая скорее уезжать.
Ему потребовалось два дня, чтобы доставить меня в самое сердце Шейвинского леса. Пекло, зародившееся в замке Амбрис, сеяло немалые разрушения, прежде чем небеса соизволили обрушить долгожданный поток дождя. Мы проехали несколько обугленных участков земли, и с большим облегчением обнаружили знакомый заросший каменный овал поляны Леффолд, неповреждённый и скрытый в густой чаще деревьев.
— Начали думать, что вы уж и не придёте, капитан, — поприветствовал меня Тайлер, когда Утрен остановился с подветренной стороны от древнего амфитеатра.
— Если бы я уехал до свадьбы, то это вызвало бы подозрения, — сказал я, слезая со спины паэла. — И к тому же казалось правильным, что у Эйн там присутствовал кто-то из нас. Неприятности были?
— Тихо, как в борделе во время прошения, хотя, думаю, его крики можно было услышать за много миль. Похоже, лес пуст, во всяком случае от людей.
— Седлайте их, — велел я, кивнув туда, где Адлар и другие разведчики ухаживали за лошадьми. — Отправляемся до наступления темноты.
— Кстати, у нас гостья, — проговорил Тайлер, когда я направился к проёму в увитой виноградной лозой стене амфитеатра. — Пришла сегодня утром с подарками для мальца.
Лицо Лорайн отражало материнскую радость, когда она баюкала Стевана на руках, тихо воркуя и дразня его губы пальцем. Единственным её сопровождающим оказался знакомый человек в доспехах, который приветствовал меня натянутым поклоном. Дерван Прессман был возведён в рыцари после того, как возглавил набег из замка Амбрис, что также принесло ему яркий шрам от ожога на лбу.
— Элвин! — сказала Лорайн, пошевелив младенца на руках, чем вызвала пронзительный крик протеста. — Тс-с. — Лорайн крепче прижала его. — Разве ты не рад увидеть папочку?
По правде говоря, Стеван, похоже, больше стремился открыто заявить о своём недовольстве, чем обратить внимание на появление отца.
— Вот, — сказала Джалайна, осторожно забирая ребёнка у Лорайн. — Если уж он начнёт, то обычно кричит довольно долго.
Она устало улыбнулась мне в знак приветствия и пошла прочь, укачивая Стевана и напевая успокаивающую песню.
— Как прошла свадьба? — спросила Лорайн.
— Хорошо, — сказал я. — Твои подарки очень понравились.
— А принцесса-регент? Надеюсь, не слишком расстроилась.
— С виду нет, но сложно сказать.
Губы Лорайн
— Судя по количеству шпионов, которых она рассадила в моём герцогстве, вынуждена заключить, что пока не пользуюсь доверием этой женщины.
— Ты меняла сторону, и не раз. Такое не вызывает доверия. Героизм сэра Дервана в замке Амбрис несколько восстановил равновесие. Однако в будущем я бы не стал испытывать судьбу. Она научилась терпимости, но и у неё есть свои пределы.
Лорайн приподняла бровь, соглашаясь с моим суждением, а затем склонила голову в сторону Джалайны и всё ещё кричавшего Стевана.
— Ну а твоя история. Она в неё поверила?
— Насколько ей известно, Стеван Курлайн погиб при пожаре у замка Амбрис.
— Со временем ему понадобится новое имя. У ребёнка Воскресшей мученицы тягот будет предостаточно, и среди них её имени быть не должно. И, какой бы терпимой ни была принцесса-регент, она никогда не позволит ему остаться в живых. И Ковенант тоже.
— Я знаю.
Наши взгляды встретились, мрачные от взаимного понимания не только уязвимости моего сына, но и того факта, что, возможно, это наша последняя встреча.
— Я… — Лорайн сглотнула и указала на небольшой сундучок у ног Дервана. — Я принесла подарки. Игрушки и всё такое. И монеты. Их тебе, наверное, лучше всего оставить в руках Джалайны, а? Насколько я помню, тебе никогда не удавалось их удерживать.
— Тоже верно.
Лорайн сцепила руки, живо и женственно.
— По твоей просьбе капитан Тория ждёт вас в Фаринсале. Нынче порт практически пуст, поэтому мало кто станет свидетелем вашего отъезда.
— Благодарю, герцогиня.
Она снова кивнула, сцепленные пальцы дрогнули. Я редко видел Лорайн настолько взволнованной.
— Я абсолютно уверен, — сказал я, взяв её руки в свои, — что наша дружба ещё далеко не закончена, миледи. — Наклонившись, я поцеловал её в щёку и прошептал: — Декин мёртв, и ты оплакивала его достаточно долго. — Отступив назад, я бросил короткий, но многозначительный взгляд на Дервана.
Тогда герцогиня Шейвинской Марки Лорайн Блоуссет, в прошлом Лорайн д'Амбрилль, королева при короле разбойников Декине Скарле, сделала то, чего я от неё никогда прежде не видел. Она покраснела.
— Прощай, Элвин Писарь, — сказала она мне, смахивая слёзы и поворачиваясь к своему рыцарю-сопровождающему. — Сэр Дерван, уже поздно, и дорога длинная.
Чтобы добраться до Фаринсаля, потребовалось ещё три дня, и путешествие затянулось из-за необходимости держаться леса, избегая любопытных взглядов людей, которых мы могли встретить на дорогах. Когда последней ночью мы разбили лагерь, я почувствовал, что могу задать Джалайне вопрос, который мучил меня уже несколько недель. Я смотрел, как она уложила Стевана на импровизированную кроватку, поставленную достаточно близко к огню, чтобы было тепло. Видя, как она улыбается, укутывая его в одеяло, я засомневался, разумно ли задавать этот вопрос, поскольку казалось неправильным портить такую картину. Однако она всегда чувствовала моё настроение и слегка нахмурилась.