Предатель
Шрифт:
– То, что ты рассказал – добрый знак, – кивнул Хизкия. – Хотя, каждый второй здесь рассказывает о знамении перед своим рождением. Поговорим о другом. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут! Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю! Не думайте, что я пришел нарушить закон или пророков. Не нарушить пришел я, но исполнить. Сказано: око за око, зуб за зуб. А вместо этого надо: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую…
Йехошуа опустил глаза под пристальным взором эфимеревта.
– Ты мнил себя в безопасности? А здесь все на виду. Хорошо, что Реувен
Если ты расскажешь в собрании свои мысли, с ними согласятся многие. Бенайя подчинится большинству. А если будешь молчать – берегись. Учителя закона шепчутся, что ты замышляешь недоброе.
Йехошуа сжал добела костяшки рук и пристально посмотрел на Хизкию.
– Все что я знаю, тяжкий труд и плод раздумий…
– Не трать время на пустое! – Старик нетерпеливо вскинул руку. – Кто знает путь истины в сердце избранного? Истина рождается в муках. Мошеах прожил жизнь, прежде чем Господь подарил его священным словом! Вседержитель подарил тебя откровением. Будь я молод, я бы принял дар Небесного Отца и с благодарностью занял твое место! На то, чтобы засеять поле, у меня нет времени и сил. Но даже ты не дождешься всходов. Когда ты откроешь свое учение, твои гонители, – а их, поверь, пред новым будет много! – решат, что они орудие в руках Бога. Тлеющий костер задует первый же порыв ветра. И надо быть очень осторожным, чтобы уберечь искры. Ибо истина спасет мир. А осторожность – жизнь того, кто даст ее людям.
– Я не пророк!
– Ты знать этого не можешь! Кто в миг озарения посылает избранному слово истины? Небесный Отец! Ты не смеешь противиться воле Небесного Отца! А для общины стать колыбелью великого учения – лучшая награда за годы трудов над Святым Писанием. А если ты заблуждаешься, помощь мудрых тебе не повредит.
– Хорошо. Я расскажу избранным то, что успел обдумать.
Тяжело опершись о колени, Хизкия встал. Собрание он назначил назавтра.
Вечером Реувен пришел к другу и повинился за то, что открылся Хизкии.
– Бенайя каждый день допытывался о тебе!
– Ты сделал то, что назначено свыше! – Йехошуа коснулся щекой щеки Реувена, и ушел в симнеон.
После вечерней трапезы женщин и юных отпустили. Мудрые уселись полукругом. Йехошуа занял место эфимеревта, поднял на молитвенников глаза и заговорил:
– Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие. Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь…
Одни переглядывались: юный не предложил тему беседы, и сам начал проповедь! Но достигшие зрелости в духовных трудах внимали, и собрание успокоилось.
Когда же прозвучали слова: «Блаженны вы, когда возненавидят
Йехошуа говорил не возвышая голос. Слова его ложились, как подогнанные друг к другу камни, точно и ровно. Самые опытные одобрительно кивали на цитаты из Писания.
Заключительные слова: «Всякий, приходящий ко мне и слушающий слова мои и исполняющий их подобен человеку, строящему дом, который копал, углубился и положил основание на камень», – молитвенники выслушали в полном молчании.
Когда Йехошуа закончил, про себя многие дивились учению, и не знали, что сказать. Другие смотрели на юного с изумлением. Он говорил, не сбиваясь! Словно читал незримый свиток. Не иначе – Вседержитель возвестил мудрость его устами!
Кто-то негромко сказал: «Мессия», и десяток голосов, словно шелест листьев, подхватили слово. Но другие возражали: «Мы знаем его! Он сын плотника! Мать его Мирьям! Она и теперь в Александрии».
Хизкия слушал нараставший ропот, по обыкновению прикрыв веки.
Первые же слова проповеди ознобили эфимеревта. Старик почувствовал прикосновение великого к своей судьбе. И мысленно поблагодарил Вседержителя за то, что тот на исходе жизни призрел его своим оком. Хизкия не мог знать пути, каким новое придет к людям, но почувствовал: учению суждено бессмертие. Как суждено бессмертие тому, кто его изрек! Как суждено бессмертие тем, кто понесет учение людям. Сегодня, сам того не зная, юный встал в ряд великих мудрецов человечества.
Переосмысливать каждое слово люди станут потом! Учение поразило старика точностью. А в том, что юный говорил от себя, старик услышал безукоризненный ораторский прием достойного ученика александрийской школы. Для простых учение прозвучит как откровение свыше. Мудрые оценят суть сказанного, и лишь затем – форму.
Тут же старик прикинул: коль правоверные захотят услышать слово мудрости от юного, община, до ныне известная лишь как обитель, где лечат страждущих, станет новой опорой веры. Йехошуа красив. Красоте люди доверяют больше, чем уродству. И когда парень прославится, богатые александрийцы понесут в общину дары для Небесного Отца, положенные Ему по заветам предков. А со временем, как знать, может и в Ершалаиме он, Хизкия, займет достойное место среди святейших учителей совета.
Но пророка нужно уберечь от нападок, а брошенные им зерна – взрастить.
Хизкия заговорил с места, давая понять, что признает в Йехошуа учителя:
– Мы все дети Небесного Отца. Он через уста Сына Его возлюбленного изрек откровения. Что вы думаете о сем юном?
Бенайя в глубокой задумчивости пощипывал бородку.
– Он такой же, как мы, а учил, как власть имеющий. Это – гордыня! Смертный грех! Кто станет его слушать? – сказал старик, шамкая беззубым ртом.
Пасхур поднял палец.
– В его словах есть новое, но нет худого, – сказал он. – Писание он перекладывает иначе. Открывает новый смысл слова. Разве не то же ищем мы в Священных текстах? А то, что он говорит от себя, как пророк, пробудит души от сна. Его слова послужат общине и вере.