Предатель

Макеев Алексей Викторович

– То стала валютной проституткой, – опять встрял Крячко.

– Вот именно! И промышляла она в гостинице «Украина». Это, конечно, не «Балчуг» и не «Рэдиссон-Славянская», и жирного клиента там не подцепишь, но на жизнь ей хватало, тем более что пользовалась она огромной и, как меня заверили, вполне заслуженной популярностью, потому что вытворяла такое, что мужики от нее с ума сходили, так что она даже несколькими постоянными клиентами обзавелась.

– А может, насмотревшись «Интердевочки», она решила, что замуж за кого-нибудь выскочит, – предположил Петр.

– Как бы там ни было, у нее теперь уже не спросишь, –

развел руками Гуров.

– Так там же конкуренция бешеная, и со стороны не попасть, – удивился Стас.

– Все так, только в «Украине» работала ее подруга не подруга… Словом, в одной школе они учились, только та на несколько лет раньше закончила, вот она ей протекцию и составила, они даже вместе квартиру снимали, – продолжал Лев Иванович. – Вот, видимо, кто-то из этих иностранцев ее на чем-то и вербанул! Кто это, теперь уже не выяснить, но пять лет назад Ирина со своим бесчестным занятием резко распрощалась, с квартиры съехала, и больше подруга о ней ничего не слышала. И на проституции ее потом ни разу не засекли! Кстати, именно в это время и появилась у Ирины постоянная московская регистрация, но в квартире такого пропойцы, что пытаться у него что-нибудь выяснить – пустая трата времени и сил. Но! Зарегистрирована она там еще как Доронина!

– Все правильно, в паспортном столе подделку сразу бы распознали, – заметил Петр. – А вот потом, чтобы отсечь ее от всех милицейских баз, ей первую букву в фамилии поменяли, и стала она уже не проституткой Дорониной, а добропорядочной гражданкой Ворониной с настоящими, но чуть подправленными документами. А поскольку ничем противозаконным, в смысле проституцией, воровством и всем прочим, ей заниматься уже не пришлось бы, то ее хозяева ничем не рисковали.

– А если бы ее почему-то патруль остановил? – предположил Крячко.

– У нас настолько подкованные пэпээсники, что разглядели бы в ее фамилии одну измененную букву? – поинтересовался Гуров. – Нет, Стас, там явно мастер поработал!

– А пробивать ее по адресной базе у них причин не было бы – документы-то в порядке, – добавил Орлов.

– Точно! И тогда ее уже под фамилией Воронина устроили работать в турагентство, где, как вы думаете, чем она занималась? – спросил Гуров и, не дожидаясь их ответа, сказал: – Оформлением виз.

– То есть могла на совершенно законных основаниях, не вызывая подозрений, посещать посольства! – воскликнул Крячко. – Это чья же умная голова сработала?

– Недооценивать врага – себе дороже выходит, – заметил Лев Иванович. – И потом, подложить под нужного человека проститутку – это одно дело, к ней и отношение будет соответствующее, а вот добропорядочную молодую женщину – совсем другое. Но вот загранпаспорт российский они ей делать побоялись, потому что в миграционной службе не лохи сидят. Они могли бы и подделку разглядеть, и данные из Урюпинска затребовать, а там им ответили бы, что нету у них такой и никогда не было.

– Так вот почему она, работая в турагентстве, ни разу за границу не выезжала, – догадался Крячко. – А я-то все удивлялся!

– Больше не удивляешься? – спросил Гуров.

– Уже нет, – вздохнул Стас, восхищенно глядя на друга.

– Дальше я могу только предполагать, – продолжил Лев Иванович. – «Боникс», конечно, вызывал огромный интерес у наших заклятых друзей, но такой трус, как Старков, даже выезжая за границу, наверняка вел там себя архиосторожно.

И вот тогда они и подложили под него Воронину! И это сработало! Вот так они его и вербанули! Можно сказать, взяли тепленького голыми руками. Он на старости лет влюбился и больше всего боялся, что Ирина его бросит, поэтому был готов на все, чтобы только ее около себя удержать. Кстати, то, что он ее у себя поселил, тоже об этом говорит. Ведь за тот год, что прошел после смерти академика и до появления Ирины, он к себе девок даже не водил, а предпочитал развлекаться вне дома. Да и потом, при всей любви к себе, ненаглядному, он тратился на нее не скупясь. Но вот за границу они ему выезжать запретили, чтобы, если предательство все-таки откроется, он остался вне подозрений. Да, впрочем, Старков без Ирины и не поехал бы!

– Но как он информацию передавал? Уж явно не сам. А Ирина с работы уволилась и в посольства больше ходить не могла, – недоуменно спросил Крячко.

– А вот тут и пригодилась якобы Скворцова, потому что, встречайся Ирина с мужчиной, водители настучали бы Старкову, тот начал бы нервничать – а ну как она ему изменяет? А его хозяевам это надо? Ведь когда человек не в себе, он и глупости наделать может. Нет, его душевное спокойствие им было дороже собственного! А вот когда женщина с женщиной встречаются – это совсем другое дело! Вот, скажи мне, Стас, где они могут встречаться?

– Да где угодно! – пожал плечами тот. – В магазине, в парикмахерской, в салоне каком-нибудь, в бассейне, в сауне… Да тут до бесконечности перечислять можно!

– Вот именно! Только, прежде чем встретиться, женщины обычно созваниваются, чтобы узнать, не изменились ли у какой-нибудь из них планы. А судя по распечатке телефонных звонков Ирины, что с сотового, что с домашнего телефона Старкова, никаких подозрительных контактов у нее не было, а порой она выходила из дому, вообще никуда не позвонив – Старков не в счет. А это значит, что время и место встречи было определено раз и навсегда. Вот мне и осталось всего-то, что проанализировать ее перемещения по городу и выявить закономерность. Спасибо великое Анне Григорьевне и Геннадию Михайловичу, которые эту адову работу за нас выполнили.

– И ты ее, конечно же, выявил, – даже не спросил, а утвердительно заявил Петр.

– Да! – кивнул Лев Иванович. – Если отбросить магазины и прочую ерунду, то Ирина на протяжении последних двух месяцев три раза в неделю посещала бассейн, два раза сауну, а по пятницам обязательно – утром салон красоты, где проводила довольно много времени, причем всегда выходила с прической – это по фотографиям видно, а в пять часов вечера, тоже в пятницу, – парикмахерскую «Нефертити».

– И ты мотался по всем этим местам? – в ужасе воскликнул Крячко.

– Зачем? – вяло удивился Гуров, потому что некоторая бодрость, которую он почувствовал, выпив коньяк, начала проходить. – Дело в том, что бассейн и сауну она по причине своей женской природы иногда пропускала. Как и парикмахерскую, а вот в салон красоты ездила всегда, причем в строго определенное время! А теперь вспомни тот снимок, что я попросил тебя назад вернуть, – напомнил ему Лев Иванович.

– Это где Воронина на фоне какого-то здания? – переспросил Крячко.

– Какого-то! – хмыкнул Гуров. – Да ты это здание должен помнить не хуже меня, потому что именно в этом доме пять лет назад убили антиквара Погодина.