Предатели
Шрифт:
— Ну а что тут плохого?
— Что плохого? Она прекрасно знает, что я не желаю говорить на эту тему. Она знает, что со мной будет, если я открою рот.
— Послушайте, — Роберт попытался успокоить собеседницу, — я совсем не хочу выяснять, что здесь у вас случилось. Мне нужны сведения только об этом человеке. О том, из-за которого у Эми были неприятности. Как его зовут, откуда он, кто еще может мне о нем рассказать?
— Нет, нет, — мисс Бенсон била дрожь, — нет, простите.
— Прошу меня извинить, — в голосе молодого человека зазвучали злые нотки, —
Мисс Бенсон изумленно взглянула на него.
— Уж не хотите ли вы сказать, что он с ней что-то сделал?
— Именно это я хочу сказать.
Роберт едва успел подхватить покачнувшуюся женщину. Она была на грани обморока.
— Мне следовало обо всем догадаться, — голос ее звучал глухо и невыразительно, — я должна была подумать об этом тогда, когда это случилось. Но ведь тогда...
Она очень хорошо все помнила — Эми училась в ее классе, отнюдь не гениальная, но очень симпатичная девочка, старательная, хорошо воспитанная. Совсем не то, что нынешние нахалки.
В тот день девочка сказала мисс Бенсон, что после уроков пойдет к директору — нужно уточнить какие-то вопросы индивидуальной программы.
Если бы она задумала что-то плохое, разве она стала бы рассказывать об этом учительнице. Какие еще свидетельства нужны? “Свидетельства?” недоуменно переспросил Роберт.
Именно свидетельства. В кабинете директора кто-то пронзительно закричал. В это время мисс Бенсон оставалась в школе одна. Она бросилась на крик, распахнула дверь и остановилась. В это невозможно поверить. Девочка истерически всхлипывала, платье с нее было почти сорвано. Мистер Прайс стоял рядом. Он пристально смотрел на распахнутую дверь, на не верящую своим глазам учительницу. “Мистер Прайс?” Роберту казалось, что стремительный поток увлекает его куда-то на глубину, туда, где уже невозможно различить очертания предметов.
Да, это был мистер Прайс, директор школы. Он не сводил с нее глаз, лицо директора потемнело от ярости. Девочка бросилась в распахнутую дверь, он было кинулся за ней и вдруг остановился. Решительно взяв мисс Бенсон под локоть, он буквально втащил ее в свой кабинет, закрыл дверь и начал говорить.
Говорил он долго, суть его рассказа сводилась к тому, что девочка просто распутница. Она влетела к нему в кабинет, пританцовывая от возбуждения, пыталась его шантажировать, когда же он поставил ее на место, эта негодяйка искусно разыграла маленький спектакль. Но он ее пожалеет, у него доброе сердце. Он не станет никуда сообщать в инстанции, пятнать репутацию школы и почтенное имя ее всеми уважаемого отца. Он просто отчислит ее из школы и посоветует отцу отправить ее из города подальше.
При этом, голос звучал очень многозначительно, он крайне рад, что именно мисс Бенсон появилась в его кабинете и может подтвердить его слова. И как будет жаль, если она не сможет выступить свидетельницей с его стороны.
— Он хорошо знал, что говорит, — на лице мисс Бенсон появилась горькая усмешка, — его семейка держит в руках весь наш город. Если бы я
Тогда учительница с трудом дошла до своего кабинета в конце коридора. Она до сих пор не понимает, откуда все-таки взялись силы.
Войдя к себе, она сразу же увидела распростертую на полу Эми. Девочка лежала у доски объявлений, на которой обычно висели и огромные острые ножницы. Сейчас они были зажаты в ее маленьком кулачке. Повсюду была кровь. Да, повсюду...
— Такая уж она девочка, — глухо продолжала женщина, — когда ее отчитывали за малейшую провинность, чувствовалось, что хочет она одного: немедленно провалиться сквозь землю или тут же умереть. А уж после того, что с ней случилось... Ясно, что она сразу же решила уйти из жизни. Слава Богу, успели спасти.
Мисс Бенсон сама вызвала врача. Умевшего держать язык за зубами доктора, который никогда не задавал лишних вопросов. У учительницы девочка и прожила какое-то время после того, как отец выгнал ее из дома.
— Когда она выздоровела, — продолжала мисс Бенсон рассказ, — я нашла ей место. У нее, конечно, не было ничего — ни диплома, ни опыта работы. Я дала девочке письмо, в котором объяснила, что у нее в жизни случилось большое несчастье и она очень нуждается в помощи. Работу она получила.
Женщина в отчаянии обхватила голову руками.
— Как я могла не поговорить с ней! Я должна была это сделать. Мне следовало догадаться, что этот мерзавец не будет чувствовать себя в абсолютной безопасности и станет преследовать ее, пока он...
— Он тут ни при чем, — хрипло сказал Роберт, — совершенно ни при чем.
На лице ее появилось недоумение:
— Вы же сказали...
— Нет... — голос его звучал робко и беспомощно. — Я ищу другого, совсем другого...
В изнеможении она откинулась назад.
— Вы пытались меня обмануть!
— Нет, клянусь!
— Впрочем, это не важно, — она перешла на шепот, — даже если вы попытаетесь кому-то рассказать про это, вам все равно никто не поверит. Я всем скажу, что вы лжете, что вы сами все придумали!
— Успокойтесь! Вам никому ничего не придется говорить. Я прошу вас только об одном. Скажите, где вы нашли ей работу. И забудьте об остальном.
Она в нерешительности смотрела на него. В глазах был только страх.
— Хорошо, — наконец произнесла мисс Бенсон, — хорошо.
Он уже выходил из комнаты, когда она схватила вдруг его за руку.
— Умоляю. Не думайте обо мне плохо.
— Успокойтесь, прошу вас, — сказал ей Роберт, — какое я имею право осуждать вас.
Он проехал в автобусе почти всю оставшуюся часть дня и очень устал.
Кровать в гостинице была немногим мягче автобусного сиденья, а мистер Парди из фирмы “Грейс, Грейс и Парди” показался ему крепким орешком.
Его крохотный офис был слишком мал для его крупного тела и той энергии, которую он излучал.