Предатели
Шрифт:
— Минуточку! — воскликнул я. — Итак, о чем же речь? Насколько я понимаю из письма адвокатов и вашего рассказа, старик Филипп Гран Марнер завещал свое состояние детям — Кеннету и Уиннифред. Правильно?
— Правильно. А Уиннифред оставила свою долю вам, о чем известила адвокатов письмом за неделю до своей гибели. Разве вам об этом ничего не известно?
Мне вспомнилась девочка с серебристыми волосами, которая мало говорила о себе, и когда я ответил, голос мой звучал немного отстранение:
— Я ничего об этом не знал. Я даже не знал, что у нее есть деньги. Она мне не
— Что еще вам теперь остается сказать!
Я посмотрел на нее, вздохнул и натянуто улыбнулся.
— Еще бы. Я прирожденный лгун. Не верьте ни единому моему слову.
— Уберите это сентиментальное выражение с вашего лица, — мрачно сказала Изобел. — Может, Уинни любила вас, а может, нет. Но она оставила вам свои деньги не из-за вашего мужского обаяния. Она сделала это назло мне и чтобы защитить своего старшего брата, которого боготворила.
— Защитить? — переспросил я. — Лишив его части денег? Ничего себе защита!
— Да, потому что она знала, что у него денег нет, и надеялась, что я брошу его, если он не сможет обеспечивать мне приличное существование. Она была уверена, что мой уход — просто счастье для Кеннета. Она ненавидела меня и твердо верила, что я жернов на его шее и без меня он сможет самоосуществиться. — Изобел пожала плечами. — Что ж, это ее точка зрения. Мы с ней расходились во взглядах на то, что нужно Кеннету. Я взяла верх. Тогда она уехала и нашла работу в какой-то правительственной организации. Она не говорила нам, что это за работа, мы знали только, что ей приходится много путешествовать. Но я теперь все понимаю. В том числе и то, что вы не были по-настоящему женаты.
Официантка дала мне небольшую передышку, когда принесла нашу еду. Затем я спросил:
— Какая разница, в каких отношениях мы состояли, если имеется завещание?
— Завещания порой опротестовывают, мой милый. Как называется эта рыба?
— Махимахи. Что-то местное. Ну как, нравится?
— Фантастика! Господи, да тут же миндаль в соусе. В общем, если мы сочтем необходимым опротестовать завещание Уинни под предлогом того, что оно было составлено под чьим-то нажимом или она была нездорова, то гораздо проще представить дело так, что вы были не мужем и женой, а случайными любовниками. — Она холодно посмотрела на меня и продолжила: — Ну, а кроме того, вы вполне можете быть не тем, кем представляетесь, а стало быть, не исключена возможность, что вы просто убили ее... Вот это я и должна была выяснить, когда сюда приехала.
— А что теперь?
Она медленно улыбнулась.
— Теперь мне придется найти другой подход, милый Мэтт. Потому что, откровенно говоря, познакомившись и поговорив с вами, я не очень верю в то, что вы ее убили. И я также не очень верю в то, что ее завещание можно опротестовать. У меня остается последнее средство. Уповать на ваше милосердие, дорогой кузен, и надеяться, что вы проявите щедрость по отношению ко мне. Точнее, по отношению к нам с Кеннетом.
Возникла небольшая пауза.
— Полмиллиона — большие деньги, — медленно произнес я, не спуская с нее глаз. Эти деньги казались мне какими-то ненастоящими, не теми, какие идут на оплату счетов или покупку
— Я не требую, чтобы вы отреклись от них, — спокойно проговорила Изобел. — Но вы производите впечатление человека, который не помешан на деньгах. У вас явно неплохая зарплата, и живете вы не на широкую ногу. Вы можете проявить великодушие, уступив половину суммы, вы даже не заметите, что именно потеряли. А для меня это означало бы очень многое... — Она опустила глаза, вынула сигарету и еще раз проделала нервные манипуляции с зажигалкой. Она сказала, не поднимая глаз: — Вы говорили, что могли бы как-то меня использовать, Мэтт.
— В постели или вне таковой, — согласился. — Вроде бы что-то такое говорил.
Она сдула дым в сторону пальмы и сказала как ни в чем не бывало:
— Насчет постели никаких проблем. Если в этом дело, то можем сразу поехать в отель. За четверть миллиона я пересплю с самим дьяволом.
— Спасибо, — сказал я. — Я всегда говорю, что мужчине надо дать почувствовать себя мужчиной. На что еще вы готовы за указанную сумму?
— На все, что угодно, — отозвалась она. — Только объясните, что именно надо сделать и как. Я плохо разбираюсь в правилах вашего театра, но я неглупа и легко обучаюсь. — Помолчав, она сказала: — Конечно, я выставляю себя страшно меркантильной особой, но не надо слишком уж сильно тыкать меня носом в грязь, Мэтт. У меня есть маленькая, но гордость.
— Извините, — сказал я вполне искренне. — Надеюсь найти для вас дело, вовсе не связанное с постелью. Как сильно вы готовы рискнуть ради четверти миллиона?
Изобел сказала, что готова пойти на любой риск. Они всегда говорят это — те, в кого ни разу в жизни не стреляли.
Глава 12
Наш друг Фрэнсис, он же Билл Менандер, снова прицепился к моему “спрайту”, когда мы вышли из ресторана и, погрузившись в авто, выехали со стоянки. Изобел усмехнулась.
— Что смешного? — спросил я.
— Да ваша машина. Такую секретный агент выберет только в телефильме.
— Может, потому-то я ее и выбрал. Как вы относитесь к дельфинам?
— К кому?
— К дельфинам. Большие морские животные с отменными интеллектуальными способностями. Есть теория, по которой именно дельфины унаследуют нашу цивилизацию, когда человечество уничтожит себя, если, конечно, будет что наследовать. Я узнал в дельфинарии, что неподалеку от Алмазной Головы есть парк, где ученые дельфины показывают разные интересные фокусы.
Я глянул в зеркало. “Дацун” по-прежнему тащился за нами, когда мы выехали на авеню Калакауа. Она была названа в честь одного из их королей, который появился, когда кончились все их Камехамехи. На улице я заметил множество прелестных девушек в муу-муу и молодых людей в военной форме. Один-единственный транспортный корабль придал Вайкики весьма милитаристский облик.
— По ряду причин, в том числе из любви к ихтиологии, я бы хотел поехать именно туда, — сказал я своей спутнице.
— Вообще-то к рыбам и прочим морским животным я не пылаю особенной любовью — когда они не приготовлены поваром. А за нами что, следят?