Предательство
Шрифт:
– Думаю, следует поспешить, – произнес Мэлдред, кивнув в сторону особенно крупного крокодила, высунувшего голову из водах почти возле берега.
Вокруг плавали и другие твари. Некоторые из них чем-то походили на драконов, у иных было по шесть лап или по два хвоста. Нельзя было сказать с уверенностью, изуродованные ли это аллигаторы или просто водяные ящерицы неизвестной породы.
– Мой мост долго не простоит, – предупредил силач, – а наши чешуйчатые друзья скоро освоятся. Так что – вперед!
Едва прозвучали эти слова, как Дамон с бешеной скоростью помчался по магическому мосту, взметывая грязь. Вейрек и Мэлдред поспешили
Путешественники достигли другого берега за мгновение до того, как мост с чавканьем растворился в воде.
– Как ты это…
Мэлдред приложил палец к губам Вейрека.
– Я обладаю немалыми магическими способностями, – сказал он спокойно. – Но сейчас у нас нет времени на объяснения.
Вперед вела тропинка, с двух сторон зажатая тесно стоящими чешуйчатыми деревьями. Змеи, слишком многочисленные, чтобы их можно было сосчитать, свисали с ветвей вперемежку с лианами и отчаянно шипели. Листья и цветы были только черными, а трава с острыми зазубренными краями – тона остывшего пепла. И ни одного зеленого пятна. Сквозь зазор между мясистыми листьями цвета полуночи Дамон увидел угловатое сооружение, очевидно одно из тех, которые он заметил с противоположного берега. Неподалеку к косматому от лишайников стволу был прибит указатель, почти полностью оплетенный виноградными лозами и заросший мхом. Грозный Волк счистил растения. Изначально на указателе было написано:
«Полагнар. Население 232», но цифру кто-то перечеркнул жирным крестом и нацарапал рядом: «50». Оглядевшись, Дамон увидел совсем рядом, за двумя кипарисами, и другую хижину.
– Я пойду, посмотрю поближе. Ждите здесь, – сказал он, понизив голос до шепота.
Вейрек покачал головой и указал вниз, где на сырой земле отпечаталось несколько следов. Они были больше, чем мог бы оставить даже крупный мужчина, и заканчивались вмятинами явно от когтей.
– И эти следы повсюду, – сказал юноша.
– Это отпечатки лап потомков, – пояснил Грозный Волк. – Я скоро вернусь. А ты, Мэл, пока объясни нашему юному другу, кто это такие. – С этими словами он сошел с тропинки и исчез в зарослях.
Когда Дамон приблизился к деревне, он замедлил шаг, чтобы ненароком не наступить на змею – они буквально кишели вокруг. Выглянув из-за деревьев, которые окружали Полагнар, он увидел поляну, покрытую ковром из змей – колышущейся массой, в которой не было ни единого просвета.
Поляна носила явные следы недавнего пожара. От домов и хозяйственных построек – того, что когда-то было Полагнаром, – остались лишь почерневшие остовы. Среди руин грибами торчали убогие хижины, крытые тростником и пластами чешуйчатой коры. На крышах грелись большие ящерицы. Напротив самой маленькой хижины был выложен круг из обтесанных камней и покрытых сажей плах, очевидно остатки колодца. Вокруг него свернулся кольцом огромный констриктор.
Грозный Волк прокрался за самую большую хижину и, осторожно выглянув, увидел загон для скота, в котором находились около трех дюжин эльфов, полуэльфов и гномов, а также несколько людоедов. Все они казались изможденными и апатичными. Лишь немногие переходили с места на место, остальные же сидели возле столбов, не в силах даже поднять руку, чтобы отмахнуться от насекомых, тучами кружившихся в воздухе. Некоторые переговаривались, но Дамон находился слишком далеко, чтобы расслышать, о чем конкретно толкуют пленники.
Он несколько минут понаблюдал за загоном и отметил, что его охраняют
Из-за шипения змей и переговаривающихся потомков казалось, будто где-то неподалеку закипела, по крайней мере, сотня больших чайников. Люди закончили свой обход и собрались у двух крытых мхом навесов, как предположил Дамон, служащих им жилищами. Всего он насчитал двенадцать крытых чешуйчатой корой хижин и восемнадцать тварей – чрезвычайно плохой расклад, учитывая, что их всего трое.
«Замечательно! – раздраженно подумал Грозный Волк. – А у меня из оружия только нож!»
Он кружил поблизости, чтобы не упускать из виду загон с пленниками. Потомки, ходившие по деревне, казалось, добиваются того же – не спускать глаз с заключенных.
– Замечательно! – повторил Дамон, на этот-раз вслух, причем громко, поскольку увидел рядом с загоном нечто такое, что застало его врасплох. – Драконид! Сивак!
Скользнув ближе, он буквально разинул рот от удивления.
Существо было ростом выше десяти футов и имело плечи шире, чем у любого людоеда. Тусклые серебристые чешуйки покрывали его тело и передние лапы, переходя возле основания хвоста в складчатую кожу. Голова драконида была широколобой, на удлиненной морде горели угольно-черные глаза, разделенные зазубренным гребнем; подбородок зарос тонкими, как паутина, белыми шерстинками; такой же цвет имели короткие, загнутые назад рожки, растущие по бокам головы, один из которых был расколот пополам.
Толстые цепи были обернуты вокруг пояса и шеи сивака; их противоположные концы обмотали вокруг ствола кипариса так, чтобы драконид мог перемещаться в любую сторону, но не более чем на полудюжину футов. У несчастного не было крыльев, зато на их месте отчетливо виднелись широкие шрамы.
Дамон на своем веку повидал достаточно боевых ран и мог утверждать, что крылья отсечены, причем достаточно неумело. Из всех драконидов только сиваки умели летать, а этого лишили такой возможности.
– Но почему? – задумчиво прошептал Дамон. – И почему его держат в плену?
Острые копи существа были срезаны так коротко, что теперь походили на обыкновенные человеческие ногти. Дамону вдруг стало интересно, проделали ли то же самое с задними лапами драконида или нет. У сивака все еще сохранилось большинство зубов, но зато горло было иссечено толстыми рубцами, а над ключицей зияла свежая рана, которая была нанесена явно не цепью. Кто-то, возможно сам драконид, сделал попытку перевязать ее, но было заметно, что от этого стало только хуже – цепь постоянно цепляла ткань, растирая рапу и вызывая нагноение. На массивном теле сивака были и другие шрамы, в основном на передних лапах.