Предел… или уже за?
Шрифт:
И вот, мы расположились в кабинете у Гарри, как сиживали нередко, бывало, приканчивая упаковку „Гиннесса“. Я – на модернистском навороченном диване с вычурной спинкой (обычное мое место), Гарри – в кожаном строгом кресле на роликах, на почтительном удалении… Гарри, как и почти всегда, улыбался. Простой хорошей улыбкой. Во взгляде на меня его маслянистых глаз не было, в тот момент, ничего такого…
С чего же это я вдруг? – подумалось мне тогда. – Полно! Вообразить о друге подобную ерунду… Ведь у него
А Гарри, между тем, увлеченно рассказывал мне про новый свой оригинальный каприз. Его коттедж только что получил пристройку, которая вполне гармонировала со всем ансамблем. Гарри напомнил мне, как в один из прошлых визитов я заметил, что ведется строительство, и я спросил о цели его. А Гарри мне не ответил тогда, сказав только: о! это подготавливается убойный сюрприз!
– Теперь же время пришло! – вещал, широко улыбаясь и сверкая глазами, Гарри. – Пристройка представляет собой зал для боулинга! Теперь мы сможем заниматься нашим любимым спортом, не выходя из дома!
– Я приглашаю прямо сейчас! – вдруг энергично вскочил с кресла Гарри. – Ты должен оценить… Только – прервал он самого себя – давай сначала пропустим по стаканчику нашего фирменного коктейля.
В стаканчике, который он мне поднес, виски явно преобладал над всеми остальными компонентами, искажая пропорцию. Но вкус от этого почти не страдал, как ни странно. Когда мы шествовали в пристройку, в желудке у меня было приятное тепло, а в сознании что-то вроде: вот! значит – настоящий мужчина, коли так смешивает! А я-то думал…
Мы с Гарри увлеченно кидали шары.
Я выигрывал!
А Гарри нисколько не огорчался этим (прекрасный парень! он может радоваться успехам друга) и мне приятно было показывать ему мое мастерство вновь и вновь.
В итоге я изрядно вспотел. И это обстоятельство не укрылось от внимания Гарри. Он сразу же предложил мне прохладительный коктейль (не часто встретишь хозяина, настолько чуткого и внимательного к своему гостю), а потом еще позвал поплавать в бассейне.
О, это было кстати! Смешанный Гарри коктейль, правда, состоял, похоже, теперь уже и вовсе из одного только виски. Но – добросовестно охлажденного, а это было для меня главное в тот момент.
Не помню, как мы очутились в бассейне. Какой-то здесь провал памяти. Я сразу начал почему-то захлебываться, хотя ведь я умею неплохо плавать. Но Гарри оказался на высоте и здесь! Он очень заботливо поддерживал меня…
Да. Заботливо.
Но было и еще что-то.
Поддерживал меня он… как-то не совсем так. Его подводные прикосновения вкрадчиво, но более все настойчиво намекали на… на то, чему бы я никак не хотел допустить свершиться! При всей моей симпатии к Гарри.
Тревога прорастала сквозь омрак опьянения, и я начинал неприятно и медленно трезветь. Я тяжело развернулся в кренящемся (так мне казалось) бассейне, и попытался непослушными руками оттолкнуть Гарри.
И у меня получилось, как это ни странно.
Впрочем, Гарри не предпринимал никаких попыток помешать мне провести этот маневр. Он улыбался мне, и огонь, сиявший в его глазах, отражался, казалось, во вздрагивающей
– Почему ты забеспокоился, Боб? – шепнул он. – Тебе, может быть, самому больше нравится проявлять активность? Тогда вперед, я не против. Совсем не против…
– Нет. Гарри, мне вообще… не нравится, – только и сумел произнести я заплетающимся языком.
Пугающий масляный блеск в глазах Гарри потускнел и пропал.
– А почему это тебе не нравится?! – вопросил он, хватая меня за плечи. – Ты что же, получается, гомофоб? Или же мы с тобою сейчас в России? Очнись! Расслабься… Послушай, мы с тобой живем в свободной стране, которая покончила с предрассудками. Главное – не какого пола человек, а что ты чувствуешь к человеку. Пожалуйста, будь самим собой, Боб! Когда ты был тет-а-тет с моей благоверной, ты был ведь куда смелей, чем теперь, не так ли?
– Да, Гарри, я, конечно, не гомофоб, – залепетал я. – Я, черт меня побери, стопроцентный американец. Мне дороги наши идеалы свободы, но… я… Ну, ты ведь понимаешь, Гарри, я уже выбрал из вас двоих. Мне больше нравится Сессии. Я, знаешь, пообещал ей…
– Что?!
Гарри отпустил мои плечи и ударил кулаком по воде, и она забрызгала мне глаза.
– Молчи, Боб… Я не хочу больше слышать про эту суку!!! Она всегда и везде успевает раньше меня! Ты знаешь, – и Гарри вдруг порывисто схватил мою руку под водой, больно сдавив у локтя. – Когда-нибудь я ее убью. Да, убью. Вот помяни мое слово.
Его глаза в этот миг были от моих очень близко, и я увидел, что Гарри говорит правду.
И, более того, я увидел, что это были вообще нечеловеческие глаза.
Мне сделалось очень страшно.
Поймите меня правильно – не скажу, чтоб я успел к тому времени проникнуться к Сесилии какими-то особенно глубокими чувствами. Она была весьма неплоха в постели… Да. Но и только.
Но, видя перед собой исступленные глаза Гарри, я очень, очень за нее испугался. Ну, просто как любой человек, имеющий хоть сколько-то милосердия, и вдруг узнавший реальную опасность, которая угрожает его приятелю.
Хмель полностью вдруг прошел. Я трезво и напряженно вычислял, привалившись к стенке бассейна, что можно сделать, чтобы спасти Сесилию.
– Гарри… – заговорил я, – если ты действительно друг мне, то постарайся меня понять. Я полюбил Сесилию с первого взгляда и… с такой силой, как, может быть, не любил еще никто и никогда на земле. Вот именно лишь поэтому, Гарри, я поступил так нечестно по отношению к тебе. Я просто не могу без нее, поверь! И, если ты действительно способен испытывать какие-то чувства, то меня ты сейчас поймешь. Сейчас ты предлагаешь мне кое-что, а я тебе на это отвечу: не знаю. Но. „Не знаю“ – это вот сейчас, Гарри, пока Сесилия жива и здорова. Но если только что-нибудь с ней случится… если, вдруг, я больше никогда не увижу ее роскошного тела, если никогда больше не смогу с нею говорить, трогать ее, спать с ней… знай, Гарри, тогда я возненавижу тебя, и тогда… тогда уж это будет совершенно точно, что тебе ничего не светит!