Предел
Шрифт:
— Что Вам, Ар Минэль?
— Выползень, Повелитель. Очень большой. Открывающие сказали, что, пожалуй, самый большой из всех, кого удавалось отловить и загнать. — Ар Минэль тоже понял, что видел лишнее. Лучше бы он пошел посмотреть на выползня, того, который внизу.
— Как нельзя кстати. Сейчас пойду полюбуюсссь. А то тут Светлые хотят меня убить кольцом по голове. И как я вижу, Вы правильно понимаете — Светлые Девы. Элермэ, Посланница…. не надо так переживать. В конце концов, я старше и могу Вам уступить. Носите это кольцо, пока мы не решим, кто проспорил.
Секретарь не стремился узнать так много. Он просто-таки умолял взглядом: «Не нужны
— Что у вас с глазами Ар Минэль? Да, мы поспорили на идею. Полюбуйтесь, какая благородная Дева: швыряется произведениями искусства. Хотите, Благороднейшая, Ар Минэль поучаствует в споре, как независимая сторона? Суть такова: я сказал, что все идеи исчерпаны и предложил в качестве ставки кольцо. И знаете, какую новую идею высказала эта… этот бутон миэли? Спросить у Даэроса! Конечно, мне такое в голову бы не пришло. Видите, Элермэ, Ар Минэль кивает? Он тоже считает, что кольцо — Ваше. Ладно, как я уже сказал, подождем Вашего брата и от его «идеи» останется след слизня после протирки. Хватит! — Амалирос начал злиться.
Но Элермэ, выпив ещё настойки, опять пустилась в рассуждения. Повелитель Темных был совсем не рад её хорошему, если не сказать — нежному, отношению к новому брату. Даэрос не был её кровным родственником. Еще немного и она начнет его любить! Так и до Брачного Союза недалеко. А у него на нового Открывающего были совсем другие виды.
— Как Вы не понимаете? Даэрос, он потрясающе умный! У него идеи просто сами по себе рождаются. И — неудивительно. Мне тетя Исильмэ показывала его работы. Ой, что я говорю — стены! Вы только взгляните! Вы так можете? Придумать? А изобразить? Образное воображение — это лучшее свойство ума. Именно оно способствует свежему, незамутненному мышлению. И… и я представляю, как он прекрасен… Белые волосы, серые глаза… Я так хочу скорее встретиться с братьями и обнять его!
— А Нэрниса… обнять?
— Само собой — да. Но Даэрос… — Элермэ мечтательно закатила глаза.
— Довольно! Луна почти взошла. Нам пора уходить. Тем более, что у меня есть дело: огромный выползень. И я мечтаю с ним познакомиться поближе. Скоро я с ним обниматьсссся буду. — Амалирос рассвирепел. Он не терпел поражений. Нигде и никак. Тем более — не привык, чтобы его с кем-то сравнивали, да еще не в его, Повелителя, пользу. С одной стороны, ему было абсолютно все равно, как там эта Светлая и с кем будет обниматься, но такие восхваления выводили его из себя даже быстрее, чем нахальные подданные и брошенные кольца.
Видимо поэтому он и согласился на не совсем хорошее предложение. Не совсем хорошее — для нежной Девы.
— А… можно я с Вами пойду? Я хочу посмотреть на выползня вблизи. Он же за решеткой? Мне интересно, насколько они разумны. Не уверена, что смогу ощутить это в Ваших Подземных Чертогах, но все же… — Элермэ не так уж и хотела посмотреть на выползня. О том, чтобы пробиться в его сознание, там, на нижних уровнях, не могло быть и речи. Себе дороже. Но она все-таки понимала, что слишком далеко заступила за ту черту в общении с Повелителем, через которую переходить было вообще нельзя. Амалирос оказался донельзя самовлюбленным. И по этому Повелительскому самолюбию она только что прошлась и немилосердно. Для Девы — допустимо. Для Посланницы — ни в коем случае. — Покорнейше прошу позволить…
Словом «покорнейше» Повелитель остался доволен. И хотя он обозвал про себя Вестницу «голенастой цаплей», все-таки решил вознаградить её незабываемым зрелищем: пусть почувствует всю мощь зверя.
— Ну, если Вы не боитесь… Все-таки возьмите настойку. Вдруг пригодится. И путь к Чаше — не близкий. Ар Минэль, идите сюда. Картины Великого Нальиса отнести в Лазурный зал и охранять. Отвечаете своей головой! Таких голов, как Ваша — много, а шедевры — уникальны. Несите нежно, аккуратно, в покрывале. Исссполнять! — Даже не рассчитывая на схватку, Амалирос к ней готовился и впадал в буйство по привычке.
Путь, и правда, оказался не близким. Одно дело — идти вниз с Исильмэ, болтая о вышивках на детских платьях, и совсем другое — с шипящем Повелителем. Было не совсем понятно: то ли он сейчас завоет, то ли каменную стенку укусит. Настойка оказалась не лишней. Темный несся вниз по лестнице, спешил по коридорам, временами поджидая свою спутницу. Поэтому спутница имела возможность взбодриться, оказавшись вне видимости за поворотом.
Амалирос прекрасно понимал, что означает тихое бульканье и внутренне ликовал: «Светлая Немощь» пила для храбрости. Если бы Элермэ обладала слухом Темных и слышала как их Повелитель шипит: «Сейчас мы посссмотрим, как у тебя лепестки свернутся и завянут. Обратно поползешшшь с выражением полного почитания на бледном личике! Сейчас мы тебе покажем, что такое настоящий выползень», она бы наверняка побежала в обратном направлении.
Чаша поразила её своими размерами. Сверху грандиозное сооружение смотрелось совсем не так. А вот снизу! Вестница представила себе, что все скамьи заняты Темными, и это показалось ей даже страшнее выползня. Элермэ приложилась к изящной серебряной фляжечке, уже не заботясь о том, видит её кто-нибудь или нет. Багрянка текла огнем по жилам и рождала ощущение полной бесшабашности. Поэтому на Амалироса уставились серые почти до прозрачности и полные решимости глаза. Багрянка вместе с испугом давала порой потрясающий эффект:
— И где эта ящерка?
— Ой, какая прелесссть! Ящерка! — Темного даже посетила нехорошая мысль — попросить кого-нибудь двинуть решетку вверх. Чуть-чуть. Только чтобы посмотреть с какой скоростью Светлые девы умеют бегать.
За воротами, ведущими в подземелье зверятни бушевал выползень. Сильнейшие Открывающие гнали его наверх, давили Силой, оставаясь за клеткой прохода.
Амалирос не стал ждать помощников и сам распахнул тяжелые дубовые ворота. Картинно — одним движением. За воротами переливалась нефралевая решетка. Грохот нарастал. Послышалось злобное шипение. Выползень шел, подгоняемый Силой, злой, не кормленный, только недавно оказавшийся в застенке — сама ярость Подгорного мира.
Амалирос скрестил руки и с ухмылкой смотрел на Светлую. Фляжка тихо булькнула в последний раз. Больше ей спасаться было нечем. Повелитель Темных повел рукой в сторону решетки:
— Позвольте представить Вам, Отважнейшая: Выползень — гроза пещер и гротов, страх проходов и по общему мнению моих подданных — мое второе «я»! Хорош, да? Будете пытаться оценить его разумность? — Тварь извивалась у самой решетки, сверкая бледно-розовыми, незрячими глазами. — Выползень, позволь представить тебе нашу гостью…