Предел
Шрифт:
Сломать сопротивление безнадежно влюбленной девы, причем дважды за день одним и тем же способом… Даэрос мысленно обозвал себя так, как никто не посмел бы его обозвать. Рявкнул Нэрнису «Жди здесь!» и ввалился в притон. Гордая и невинная дева ступила следом. Нэрнис даже возмутиться не успел, как она вылетела обратно. А Даэрос и не спешил выходить.
Пелли рыдала на плече Нэрниса, благо плечо было как раз на уровне носа. Стражники у ворот вполне могли слышать: «А там… а они… какая гадость…» Но слишком долго страдать об оскорбленном целомудрии не пришлось. Дверь распахнулась,
— А ну, отойди от девки, поганец! Шею сверну! — это уже был не бас, а рев быка.
«Опять!» — с тоской подумал Нэрнис. Но это «опять» ожидало его в расширенном варианте. Ухватив всхлипывающую Пелли за руку, Даэрос поволок её в сторону ворот, возмущаясь и изрыгая отборную брань. Нэрнис уныло плелся сзади. Ему порядком надоела эта беготня кругами, вопли, бородатый эльф и неприличные выражения. Просто страшный сон какой-то. Невольно вспомнились тихие воды озер, ивы полощущие в них ветви… Как красиво колышется лунная дорожка, когда ветер качает дерево, и листья на тонких нитях ветвей отправляются в свой недолгий путь по потревоженной водной глади…
— Я спрашиваю, что это за город такой? Вот! Девка! Невеста на выданье! — Даэрос бесцеремонно показал «девку» со всех сторон, вертя её как куклу. — А они что? Я же спросил у этого мерзавца, чтоб его клопы съели, где тут прилично и не дорого? И это прилично?! — Даэрос вытянул руку в указующем жесте, в сторону «Барашка», а потом ткнул пальцем в Пелли, которая пятилась от него боком. — Девка! Моя племянница! На выданье! Заходим, а там… тьфу, непотребные! Спереди — голые, сзади — голые и вовсе голые да еще и на столах скачут? Это как? Это, я вас спрашиваю, прилично?! А просить за постой в таком заведении две медных прилично?!
— Тише, Почтенный, тише! Тут шуметь не положено! — Молодой стражник под бдительным присмотром старших пытался утихомирить возмущенного бородача.
— Нет, я не могу тише! Не могу! И хотя Вы и страж и персона уважаемая, а вот я у тех спрошу, у кого дочери и сестры есть. Или племянницы. Вот! — Даэрос указал на пустое место, где недавно была Пелли. — Фирна! Фирна, иди сюда! Я те подойду к нему! Я те подойду! И гляделки свои бесстыжие на него не уставляй! — Несчастная Пелли вновь была привлечена за руку поближе к охранникам. Теперь Даэрос завладел всеобщим вниманием. Только Нэрнис тихо сопел в стороне. Но до него не было никому дела.
С одной стороны, этот заезжий крикун нарушал спокойствие. С другой стороны, было примерно понятно — почему: «деревня» впервые увидела голые ляжки не в стогу, а на столе в подскоке. Но непонятно было, откуда он здесь взялся, этот поборник морали? И кто это так мило с ним пошутил? Старый, седой стражник, вздохнул и стал разбираться.
— Достойный… э…
— Сорэад! А это Фирна, племянница! А вот тот болван — работник мой.
— Достойный Сор…и…ад! Мы тут для того и поставлены, чтобы за порядком следить. Виновные будут наказаны. Наказаны, по всей строгости! — Старый стражник был опытен и знал, что лучшее утешение для человека, это — обещание кары на головы всех его врагов. — А теперь расскажите, как Вы тут очутились да еще с… девицей?
— Вот… — Даэрос, не выпуская запястья Пелли, полез за пазуху и вытянул бирку. — Видите?
— Что за человек, где живет?
— Откуда мне знать, где живет… этот, ну тот, кому за въезд платить надо! — Даэрос тоже был опытным. Он прекрасно понимал, какая пропасть разделяет стражника и сборщика портовых пошлин. Пропасть зависти и неприязни. Оба служителя одной и той же Империи считали себя, во-первых, образцом доблести и служения, во-вторых, заглядывали друг к другу в карман. При этом и сборщик, и стражник были уверены, что противоположная сторона ворует легче и наживается больше. — Я ж за въезд заплатил, так!? И за себя, и за племянницу, и за эту вот… лепешку коровью!
Нэрнис как раз вернулся мыслями с прекрасных берегов, перед ним еще мерцал образ Озерных Владык, а этот… брат… Но за последующее представление Нэрнис простил «коровью лепешку». Потому что Даэрос не только окончательно погрузился в пучины отвратительного «образа», но и заставил слушателей, включая Нэрниса, поверить в то, что его, Сорэада…
— Ободрали как липку! С каких пор за работника надо платить? Этот олух и так зря землю топчет! А племянница? Свадьба — разорение сплошное! Кабы не это платье, только бы тут меня и видели! Так нет, платье ей подавай, и чтоб непременно из Малерны. Где это видано: на один раз подол задрать — такие деньжищи выкладывать! Кузнецу твоему, что ли платье твое нужно? Он же тебя без платья будет… А! Да что там!
— Так что же сборщик пошлин? — Стражник уже преисполнился искреннего возмущения.
— Как что? Я ему говорю: «Любезный, а подскажите приезжему человеку, где тут у вас можно недорого остановиться, так чтобы прилично было и… прочее». Девка же, вот! Ежели что потом не так, мне кузнец её обратно завернет! А приданое-то при таком случае невозвратно!
— Так что этот, как его там…
— Грид! Идите, говорит в «Три Бочки»! Каково, а?
— Так это же не «Три Бочки». Это… «Барашек». — Стражник указал на вывеску.
— Помилуйте! А десять медных за ночь, это что не дорого? Это за что же так приезжих под разорение подводить?! На пустом месте! Я его обидел чем? В карман залез? Да, кто ж не знает, что все они, кто при живых деньгах — воры! А я к этому мерзавцу, как к человеку! А он меня — в «Три Бочки»! Да разве я могу войти в такое разорение! Мне еще скотину прикупить надо, каждый медяк на счету! Что я — безумный, сюда за одним платьем тащиться? Как бы не так! А он мне как? Он может, себе и награбил на «Три Бочки», а мы люди честные, своим горбом живем, да еще и племянницу-сироту замуж выдаем!
— Ну, ну, милейший, не все в нашем городе такие… поганцы. Не все, ручаюсь. Поможем, чем сможем, опять-таки сообщим, куда следует, как некоторые уважаемых гостей встречают… А сюда-то вы…
— Так в «Трех Бочках» как цену назвали, я аж, чуть не упал! Нет, говорю, не по карману. Мне бы только переночевать достойно, прилично. А они мне сюда указали. В «Морском Барашке», говорят, две медных за комнату берут! Вы бы ту комнату видели! Чулан чуланом и — одна кровать! Даже вдоль стенки не проползти. А она мне племянница, а не что-нибудь, что бы на одной кровати! Тут даже сенника для работника моего нет!