Предназначение
Шрифт:
— Я приветствую тебя в моем доме, де Морель. Пусть пошлет Аллах мир сердцу твоему и удачу в делах твоих, — произнес Мудрейший и указал на гору подушек, приглашая сесть.
— Благодарю, о мудрейший из всех живущих ныне, — склонился я в почтительном поклоне и прикоснулся рукой к своей груди. — Пусть беда и бедность никогда не найдут дороги в твой дом. Прими от меня сей дар в знак моего безграничного восхищения твоей мудростью. Слухи о ней разносятся по земле быстрее лани, — и протянул шкатулку из сандалового дерева,
— «Подумав как следует, мысль излагай, а стен без фундамента не воздвигай», — произнес мудрец изречение персидского поэта-моралиста Саади Ширади.
— Я пришел, чтобы услышать твой совет, где искать первородных вампиров.
— «Тот, кто дает упрямцу совет, сам нуждается в совете», — мудрейший продолжал цитировать Саади.
— Он мой враг.
— «Самое большое зло, которое может сделать нам враг, это приучить наше сердце к ненависти», — это сказал ваш французский мудрец Франсуа Ларошфуко. — Мудрейший наклонился и внимательно посмотрел в мои глаза.
— В моем сердце нет ненависти, оно не способно ее чувствовать. Но я должен уничтожить его: он сеет зло.
Мудрец откинулся на подушки и произнес почти равнодушно:
— Овидий сказал: «учиться дозволено и у врага». Он хочет, чтобы ты мучился и искал его.
— У меня нет желания ждать, когда он сам придет ко мне.
— У Саади есть: «И зноем дня не будет опалён тот, кто в терпенье закалён».
— Но у него есть и другое: «Кто злому поможет, тем самым, поверь, он людям готовит немало потерь».
— Да, но он же и говорил: «Что наспех делается — недолго длится». Отправляйся в Индию, к шаману Самадхи.
Мы с Изамом неспешно спускались с горы Шам. Я думал о том, что не нужно быть большим мудрецом, чтобы вести беседу чужими изречениями. На что убил свои столетия этот «мудрец»?
Изам спросил:
— Ты разочарован?
— Прости, он ваш мудрец. Но …
— Но, не сказав ничего, он сказал все, что должен был сказать — он указал тебе путь. Пойдем, де Морель, день мы переждем в моем доме, а ночью нас ждет охота.
Мы вышли к небольшому поселению: несколько маленьких лачуг, сложенных из светлого камня, лепились к отвесной скале, укрывавшей их от палящих лучей солнца. В каменной чаше, рядом с домиками, лежало маленькое, круглое, как блюдце, озерцо с небесно-голубой водой. По склонам террасами спускались огороды и небольшие сады.
Прячась от палящего зноя в прохладном доме, мы лежали на устланном циновками и коврами полу, среди подушек и старинных бронзовых курительниц с зажженными в них благовониями. Перед нами стоял кофейник с крепким кофе, в который был добавлен кардамон.
Напившись, я покачал чашу в пальцах и поставил ее на поднос вверх дном.
— Изам-ибн-Хаким, почему ты сказал, что слух обо мне подобен ветру? Что это значит?
— Ты
Если бы я был способен чувствовать удивление или радость, я бы непременно вскочил на ноги после этих слов, но они лишь коснулись моего разума.
— Когда это было? Что он делал здесь?
— Я тогда был совсем молод, всего пару лет, как меня превратили. Саддам, так мы звали этого вампира, был чудовищем. Он не придерживался никаких правил. Но мы никак не могли застать его врасплох: он быстрее и сильнее любого из нас. К тому же он умело пользовался законами гостеприимства, и мы ничего не могли с ним сделать. Потом он исчез так же внезапно, как и появился в наших краях. Мы знаем, что он сделал с твоей семьей, де Морель. Ты действуешь по закону кровной мести, и поэтому я уважаю тебя.
Я слегка склонил голову и приложил руку к груди в знак того, что принял его слова.
Саддам. Это имя переводилось — противостоящий, так назвали его арабы. Он и противостоял всем человеческим законам.
В вечерних сумерках у дома Изама собралось несколько вампиров. Мы вышли на охоту. Я знал, что по законам гостеприимства мы будем охотиться по моим правилам, то есть на животных. В Омане люди считают мясо гиены самым лакомым из всех блюд, но я надеялся, что пристрастия вампиров отличаются от человеческих. Я ошибался. Как только мы вышли к дальним отрогам гор, послышался звук бегущей стаи и презрительный хохот этого мерзкого животного.
Несколько вампиров, оставив нас, поспешили в обход. Мы, рассыпавшись полукругом, встали наперерез бегущей к нам стае. Подгоняемые сзади, гиены выскочили из-за поворота. Их было десятка полтора. Впереди бежала главенствующая самка, у нее был грубый длинный мех серовато-белого цвета с желтым оттенком и черными поперечными полосами. Увидев нас, она присела на задние и без того короткие лапы и, оскалившись, рассмеялась нам в лицо своим жутким лаем.
В одну минуту со стаей было покончено. И я, выловив одну из гиен, принял участие в пире? отказ от охоты или пренебрежение кровью гиены было бы смертельным оскорблением всей семье Изама.
Я вернулся на свою яхту перед рассветом. Ее сделали по моим чертежам несколько лет назад в Голландии. Подняв якорь и поставив паруса, я вышел из гавани и направился в сторону полуострова Индостан.
Звуки джунглей затихали, как только я приближался. Птицы с шумом срывались со своих мест и улетали прочь от неведомой им доселе опасности. Мелкие зверьки, притаившись под корнями деревьев, замирали. Животные покрупней бросались в глубь непроходимых дебрей, уводя за собой потомство.