Предохранитель
Шрифт:
– И я тебя, привет маме.
Он отключил телефон, завинтил крышку бака, сел в машину, отъехал за поворот, остановился и громко заорал:
– ТВОЮ МАТЬ!
До свадьбы оставалось три недели.
До дома он не доехал, стоило ему только проехать через переезд, машина недовольно зафыркала, пошла толчками и встала окончательно. Из машины выходить не стал, беситься и злиться тоже – не было больше сил. Достал телефон, нажал пару кнопок, выслушал три гудка и ответил на заспанное «Алло»:
– Паш, я за переездом
– Через пять, подожди, минут через десять подъеду.
– Спасибо.
Повесил трубку. Пашка, друг еще со школьных, если не с детсадовских времен. У них как-то так сложилось, что он у Пашки и Пашка у него мог попросить любую помощь и в любое время, хоть в три часа ночи, хоть в четыре утра. Причем просить можно было о чем угодно: хоть диван перенести, хоть машину толкнуть, хоть сумму заоблачную в долг, хоть труп в багажник загрузить. До трупа конечно дело не доходило, но шутили они на эту тему частенько.
Дима вышел из машины, достал сигареты, еще раз вздохнул – он обещал Лене бросить курить до свадьбы, оперся о машину, и закурил.
Через десять минут к переезду неторопливо подъехала темно-синяя девятка Пашки, остановилась. Пашка вылез из машины, громко хлопнул дверью, подошел, встал рядом. Не говоря ни слова Дима протянул ему пачку, зажигалку. Постояли, покурили, помолчали.
– Задолбался? – спросил Пашка, когда от сигареты только бычок и остался.
– Есть немного.
– Выпить хочешь?
Димка оглянулся, увидел на заднем сидении, в салоне, Ленины свадебные шмотки, сказал уверенно:
– Надо. Надо выпить.
– Поехали.
Через десять минут Пашка поставил свою девятку на стоянку, еще через пять они вместе дотолкали туда же и Димкнно авто, а еще через три они сидели в Пашкиной квартире перед телевизором. На столе стояла тарелка с толстыми, по варварски нарезанными бутербродами, рядом пара открытых бутылок пива, на кухне слышалось недовольное шипение кастрюли, где медленно и нехотя закипала вода для пельменей, в холодильнике стыла водка.
Громко звякнули бутылки, друзья сделали по глотку, тупо уставились в телевизор, где шел какой-то ментовский сериал. Начинать разговор было рано – еще не дозрели. Они неспешно попивали пиво, трескали крошащиеся бутерброды, откуда-то на столе материализовалась пепельница и в ней уже дымно покоилось четыре кривеньких окурка. На душе становилось тепло, легко и приятно.
– Пойду пельмени закину. – Пашка поднялся, вышел на кухню. Послышался хлопок двери холодильника, деревянный перестук мороженных пельменей и тут же бульканье – посыпались родимые в парной кипяточек! Димка повальяжнее развалился на диване, одним глотком допил пиво и с пристуком поставил бутылку обратно на стол. Ему было хорошо, а скоро будут пельмени, будет водочка и ему станет еще лучше – Димка даже улыбнулся от предчувствия, разомлел и… вновь завибрировал в кармане телефон.
Скрежетнул зубами, натянул милую улыбку, ответил:
– Да, Лена.
– Димчик, солнышко, сегодня надо еще заехать…
–
С кухни, с запотевшей бутылкой водки и парой стопок в руках, вернулся Пашка, жестом показал: «будешь?», Димка кивнул. Пашка тут же со скрипом свернул горлышко, мерно, едва ли не тягуче кристально прозрачная водка заструилась в стопки.
– Что случилось? Ты не в аварию попал?
– Нет, что ты. Забарахлила что-то… Не знаю, завтра на сервис отгоню, посмотрим.
– А ты где? – она примолкла на мгновение, видимо прислушивалась, по телевизору тем временем киношные менты как раз устраивали задержания, слышалась прошедшая цензуру ругань, выстрелы. – Это что там у тебя?
– Сериал какой-то. Я у Пашки.
– У Пашки? – еще один пунктик, по которому они с Леной не очень сходились. В принципе, ко всем Диминым друзьям Лена относилась лояльно, а к некотором, как например к высокому статному Антону с рубленным лицом, как у Эдварда из «Сумерек», Дима ее и вовсе ревновал! Но вот с Пашкой у них что-то не сложилось. Нет, она ему мило улыбалась, общалась, смеялась его шуткам, но вот потом… Потом она частенько говорила «этот Пашка», а при упоминании о том, что Паша может зайти в гости, так и вовсе кривила свой прекрасный тонкий носик и спрашивала: «А может не надо?». Пашке же было плевать на всё и он приходил в гости невзирая на Димкины намеки, на гневно округленные глаза Лены и прочие «незначительные» аргументы.
– Да, у Пашки. А кому я еще должен был позвонить? – он медленно начинал злиться.
– Вите.
– Ага, в одиннадцатом часу.
– Ну тогда Ирине.
– Ага, ты еще про тетю Валю вспомни.
Они замолчали, Пашка воспользовался паузой: сунул стопку Димке в руку, тихонечко звякнул о ней своею и бесшумно, одними губами, проартикулировал: «Поехали!». Оба разом опрокинули стопки, крякнули, Пашка громко занюхал водку колбасой с бутерброда, Димка выдохнул, закашлялся.
– Пьете? – спросила Лена.
Пашка будто вопрос услышал, головой замотал.
– Нет. – слишком быстро ответил Димка.
– Пьете. – уверенно констатировала Лена. – Вы хоть водку сегодня не пейте.
– Нет-нет, мы только пиво. – Пашка тем временем наливал по второй.
– Ладно. Не напивайтесь, тебе завтра на работу.
– Хорошо. – он уже было собрался сбросить звонок, когда Лена вспомнила.
– А, Дим, слушай, там завтра к тебе вечером Эдя придет, мерки снимет.
– Эдя? Это… Эдуард что-ли?
– Ну да, я у него тебе костюм заказала.
– У этого педи…
– Он гей! – перебила его Лена, добавила, – К тому же он очень милый мальчик.
– Ты знаешь сколько он за этот костюм залудит?!
– Я уже договорилась, он сделает скидку.
– Сколько? Восемьдесят процентов?
– Два процента. Все! Разговор окончен. Пока.
Короткие гудки.
– Эдуард? Это этот, у которого элитное ателье что ли? – спросил Пашка.
– Этот… Ты не знаешь, почем у них костюмы?
– Тысяч тридцать, может больше… Не знаю.