Предостережение
Шрифт:
Так или иначе, а при Брежневе Пленум ЦК, посвященный вопросам научно-технической революции, так и не собрался. Только в 1984 году, уже в период Черненко, Политбюро назначило такой Пленум.
Докладчиком на нем утвердили Горбачева.
Это была не только большая ответственность, но и честь. В партии издавна сложилась традиция: тот, кто выступает с докладом на Пленуме ЦК, становится одной из влиятельных фигур в КПСС. С учетом слабого здоровья Черненко и в связи с общей неустойчивостью в высшем эшелоне власти такое поручение рассматривалось как усиление политического веса Горбачева в партии, обществе.
Михаил
И вдруг, по-моему, в декабре 1984 года, незадолго до очередного Пленума ЦК, Горбачев сказал мне:
— Знаешь, Егор, начинает формироваться мнение о том, чтобы отложить Пленум по НТР. В общем, заваливают Пленум…
Эту новую тенденцию мы расценили однозначно: кто-то боится усиления позиций Горбачева. Помню, Михаил Сергеевич в тот раз в сердцах воскликнул:
— Надо же! Завалить такое важное для страны дело! Коренной вопрос!
Вскоре на заседании Политбюро Черненко объявил:
— Высказывается мысль, что Пленум по научно-техническому прогрессу сейчас проводить не стоит. Чем объясняют? Скоро съезд партии, и такой большой вопрос обсуждать, видимо, нецелесообразно, поговорим о нем на съезде.
Между тем до съезда оставалось больше года.
Горбачев на том Политбюро промолчал. Да и разве прислушались бы к его мнению те, кто намеренно топил Пленум по важнейшему, судьбоносному для страны вопросу? Все было предопределено заранее: в кабинетах, на дачах, в разговорах по «кремлевке». Все было обговорено в узкой группе членов Политбюро и только потом вынесено на официальное заседание. Не о судьбах страны думали те, кто снова откладывал Пленум по НТР, но исключительно о своих политических амбициях.
Так была похоронена еще одна попытка всерьез, с привлечением большого интеллектуального потенциала поговорить о проблемах НТР, которые все сильнее стучались в двери страны. И только в середине 1985 года состоялось наконец в Кремле всепартийное совещание по проблемам науки, техники и производства. На нем с докладом выступил Горбачев, Генеральный секретарь ЦК КПСС. Настали наконец новые времена, начались новые подходы, и было решено, что целесообразнее провести не Пленум ЦК, а совещание с широким составом приглашенных.
То была самая первая, по-настоящему крупная акция нового партийного руководства по практическому осуществлению перестроечного политического курса. Общее направление усилий выбрали очень точно. Кроме того, удалось наметить и главное звено, главный рычаг этой громадной работы: всемерное развитие машиностроительного комплекса.
Речь шла об ускоренном обновлении основных фондов, о реконструкции заводов. А затем на новой технологической базе предполагалось обеспечить ускоренный экономический рост и решение социальных проблем. Это был реальный путь, который в семидесятые годы прошли многие развитые страны Запада, перевоссоздавшие свою индустрию на новых технологических системах. Это была верная стратегия социально-экономического ускорения, я бы сказал, единственно
Если бы мы действительно пошли этим путем!
Но, увы, вскоре начались импровизации в политике. При выборе тактических вариантов развития экономики мы совершили серьезную ошибку: не без подсказки со стороны некоторых ученых-экономистов был провозглашен небезызвестный политический лозунг ускорения, который предусматривал получение немедленного результата. А такого не бывает. Гонка за моментальной отдачей, отражающая политические установки, по сути своей несовместима с этапом обновления основных производственных фондов, когда темпы роста, наоборот, временно замедляются, чтобы потом дать скачок на новой технической базе.
Иными словами, наметив верную стратегию, избрали ошибочную, нереалистичную тактику. В результате большая работа по развитию машиностроения, развернувшаяся после кремлевского совещания, постепенно сошла на нет, приняла обыденный характер. Важнейшее дело было брошено на полпути. Правильно выбранные ориентиры экономического развития оказались размытыми.
Когда же призыв ускорения выдохся, исчерпав себя, показав свою ошибочность, мы ударились в политические проблемы, связанные с формами собственности, а затем и с рынком, в надежде, что это будет стимулировать экономику. Но на деле вышло иначе. Разработка механизма внедрения в жизнь достижений НТР опять осталась на задворках общественного и «руководящего» внимания… На мой взгляд, в очередной раз, как было это в 1984 году, но, конечно, на иной основе, насущные проблемы НТР, а вместе с ними ключевые интересы страны пали жертвой импровизаций и шараханья в политике, определенных политических амбиций.
Что сбило нас с верного пути, выбранного после апреля 1985 года?
Этот вопрос — из серии тех же коренных вопросов перестройки, которые я уже задавал и на которые стараюсь дать ответ в этой книге.
Связка
Я уже упоминал, что в сложном деле замены руководящих кадров, на которое поставили меня Андропов и Горбачев в 1983 году, мне выпала малоблагодарная миссия первым сообщать людям об их предстоящей отставке. Однако эта неприятная часть кадровой работы с лихвой компенсировалась тем удовлетворением, которое возникало при выдвижении способных, толковых людей. Станиславскому принадлежит мысль о том, что режиссер должен умирать в актере, как бы растворяться в нем, полностью себя выражать в актерской игре.
По аналогии с этим я убежден: настоящий руководитель, партийный работник тоже должен «оставаться» в людях, в тех, кому он помог граждански возмужать и закалиться. Когда мне приходится встречаться с товарищами, в которых когда-то вложил частицу своего «я» и которые оправдали доверие честной, самоотверженной работой, ей-богу, это доставляет радость. К счастью, такие случаи не так уж редки.
На казенном, бюрократическом языке это постоянное эмоциональное напряжение сухо называется «работой с кадрами». На Западе соответствующий термин звучит иначе — «подготовка менеджеров». А ведь суть та же: во всем мире огромное внимание уделяют взращиванию руководящих кадров, будь то школы бизнеса или же университетские центры, готовящие будущих политиков.