Председатель 2
Шрифт:
Перехвалил я его сначала, ой как перехвалил.
Но так или иначе, проблемы разрешились, все новенькие нашли баланс между скоростью стрижки, её качеством и безопасностью для животных, после чего потянулась достаточно монотонная и в сущности простая работа.
На каждого стригаля приходилось по два помощника, один подавал овцу на стол и фиксировал ей конечности, а второй, когда дело было сделано, относил руно. Получился этакий конвейер.
Если бы не нещадная жара, как назло стоявшая уже неделю, то всё сложилось бы вообще хорошо.
Я выпил
Ну и задумался, выполняя эту монотонную работу. Мои мысли вернулись к недавним событиям связанным с областной проверкой и всем что за ней последовало.
Комиссия из области приехала к нам в колхоз утром в понедельник. Я только успел провести планерку, как зазвонил телефон.
Звонили из райкома, правда не Жданова, а какой-то Николай Петрович Емельянов. Он сообщил мне, что через два часа комиссия будет у нас.
Я быстро просмотрел все документы, включая карты, которые подготовили для нас землемеры, потом мы, вместе с Лопатиным и нашим новым парторгом, товарищем Мясовым, поехали по колхозу и деревне и проверили всё ли в порядке.
Мне совершенно не хотелось, чтобы на глаза товарищей из Калуги попался очередной дядя Митя с кочергой, бегущий за своим корешем или, чтобы Филя Краснов, наш деревенский дурачок с пьяных глаз начал, что-то им затирать.
Никаких происшествий сегодня быть не должно.
Но, на наше счастье всё выглядело спокойно и максимально прилично. Свежевыкрашенные заборы блестели новой краской, а из открытых окон на втором этаже клуба доносились звуки аккордеона и голос того самого дяди Мити, он неожиданно для всех, и для себя в первую очередь, воспылал желанием передать свой бесценный опыт молодому поколению и обучать желающих игре на гармони, баяне и аккордеоне.
И, главное, он так настойчиво добивался этого разрешения, что пришлось ему позволить. Правда, на общественных началах, без денег. Как-никак педагогического, как и любого другого образования, он не имел, и сейчас не двадцать первый век, чтобы любой мог объявить себя каким угодно преподавателем или там коучем и рубить бабло на олухах в интернете. Сейчас всё по другому.
Для того чтобы допустить дядю Митю до обучения деревенских ребятишек я потребовал от него три вещи. Первое, чтобы он не пил, когда занимается с детьми, вот ни грамма, чтобы даже запаха не было. Второе, чтобы он следил за своим языком и не матерился. Тоже совсем. Ну и третье, я проверил как хорошо он знает нотную грамотность, всё-таки одно дело это играть научившись по наитию, а совсем другое по науке, с нотами.
Как ни странно он прошёл мою проверку, какой-никакой базис у него был. Дядя Митя даже обиделся, когда я завел речь про ноты.
— Обижаешь ты меня, Сан Саныч. Я же в армии в полковом оркестре играл, куда в таком деле без нот? Это я частушки или песни какие и без них могу. А ежели надо исполнить что-то серьезное, так у меня под кроватью цельный чемодан этих самых нот.
Пришлось
Закончив с деревней мы поехали осматривать наши угодья.
Там тоже всё было в порядке, стояла хорошая погода и поля радовали свежим и сочным видом растущей пшеницы, ржи, кормовой свеклы, кукурузы и прочего добра. Особенно меня порадовали люцерна и клевер. Это были новые культуры для нашего колхоза, и, судя по тому, что я видел, осенью мы заготовим много качественных кормов. Увиденное дополнительно укрепило уверенность в том, что я правильно поступил, отказав Ждановой. Мы и без подачек от Красной Зари перезимуем.
А там, как правильно сказала Светлана Валерьевна, наступит новая пятилетка, и планы будут уже совсем другие.
Правда, меня немного смущал тот факт, что я, являясь по факту одиночкой без союзников где бы это ни было, подставил под удар единственного человека в руководстве района, который ко мне относился с хоть какой-то лояльностью.
Жданову-то точно как минимум снимут, если не посадят.
А так как она была достаточно большим авторитетом в районе, может так оказаться что я теперь буду как отрезанный ломоть для всех.
Но к чёрту такие мысли. Что сделано, то сделано. Да и чем бы я отличался от жуликов всех сортов, которые приложили, или приложат свои руки к развалу Союза, если бы всё-таки принял то предложение.
Так что всё правильно.
Мне на секунду даже стало стыдно, что я сначала смалодушничал, и только разговор с Лукиной мне мозги на место поставил. Хорошая она девушка, всё же.
А вот кстати и Мария, едет в своей бричке по дороге, не иначе направляется туда-же, куда и мы, на пастбища где паслись наша отара овец и стадо коров. Оно было не не чисто колхозное, вместе буренками с молочной фермы наш пастух с помощниками из числа ребятишек пас и скотину простых колхозников, за что получал от них дополнительные деньги.
— Куда направляетесь Мария Никаноровна? — спросил я Лукину, когда Андрей затормозил рядом с её бричкой.
— На пастбище, товарищ председатель, — улыбаясь ответила она, — хочу проверить как дела у наших овечек.
Сегодня наша красавица ветеринар выглядела особенно красиво. В рубашке с коротким рукавом, подчеркивающим её высокую грудь, юбке чуть ниже колена и красном платке, небрежно накинутом на голову она буквально притягивала взгляд.
— А мы тоже в ту сторону, садитесь, подвезём.
— Да нет, товарищ председатель, не оставлю же я свою Звездочку посреди дороги, — ответила Лукина, имея в виду свою кобылу и бричку.
— А товарищ Лопатин с вами поменяется и доставит ваш транспорт мощностью в одну лошадиную силу к отаре. Верно, Гергий Федорович?
— Да, конечно, товарищ председатель, доставлю, — улыбаясь в свои густые усы ответил наш конюх.
Они с Лукиной поменялись местами, и мой козлик тронулся.
— И как поживают ваши подопечные? — спросил я Марию, — конечно я знал как обстоят дела и на ферме и в кошарах, но сейчас мне хотелось услышать её лично.