Представитель
Шрифт:
Тут мне в голову пришла, как мне показалось, гениальная идея.
— А хотел бы ты стать главой института?
— Какого? — насторожился Кондрашев. — Я, знаешь ли, в науке не особо. Больше юрист, помнишь?
— Самого важного на текущий момент, — усмехнулся я. — Как раз я сейчас «исполняющий обязанности», но мне нужно постоянного найти. Ты сейчас не сильно занят?
— Отчет сдать и до завтра свободен, — пожал он плечами, все же заинтересовавшийся моим предложением.
— Тогда жду тебя здесь. Не затягивай со сдачей.
Андрей быстрым шагом убежал сдавать отчет, а я еще раз обдумал пришедшую идею. Поставить Кондрашева во главе института прогнозирования —
Кондрашев вышел минут через двадцать. Я к тому времени на пороге уже не стоял, а нашел небольшое семейное кафе и сидел пил чай с булочкой. Такие кафе вполне разрешались законом, если в них каждый участник имел долю с дохода, как владелец. Найти небольшое семейное предприятие-кооператив в Москве было нетрудно, не все хотели идти на завод или фабрику, да и воспринимались такие кооперативы аналогом колхозов. И законы к ним применялись похожие.
— Андрей, я здесь! — махнул я рукой парню, который завертел головой в поисках меня.
Тот наконец меня заметил и тут же подошел.
— Ну, рассказывай, что за институт? — спросил он нетерпеливо.
Похоже, успел обдумать мое предложение и уже прямо жаждал его принять, но сначала хотел узнать подробности. Скрывать что-то от него я не видел смысла. Его уровень допуска как представителя Ставки вполне позволял говорить свободно, лишь убедившись, что рядом никого нет. Выслушав мое предложение и уяснив, чем занимается институт прогнозирования и анализа, Андрей крепко задумался. По его лицу было сложно понять, как он воспринимает будущую ответственность — рад ли этому, или боится. Но вот он «пришел в себя» и кивнул.
— Давай, съездим туда. Это же возможно? Посмотрю на ребят, на работу «изнутри» и тогда скажу — справлюсь я, или же это не мой уровень.
Вот за что мне он нравится, так еще за основательный подход! Не кричит, что обязательно со всем разберется, а сперва старается понять — по силам ли ему задание. И если уж скажет, что по силам, то можно не сомневаться — в лепешку разобьется, но сделает.
Мое возвращение в институт ждали с нетерпением. В основном — «сборщики». Новость о том, что я ищу человека на место главы института, давно облетела все заведение. И о «провале» собеседования аналитиков — тоже. Теперь люди с надеждой столпились у дверей моего кабинета, а на Андрея поглядывали с любопытством и недоумением.
—
Когда мы оказались в кабинете, я махнул ему рукой взять стул и сесть рядом.
— Вообще, я изначально думал кого-то из сотрудников на место главы поставить, — сообщил я парню. — Вот они и собрались.
— Это какую ты свинью мне подложишь, если меня поставят, — нахмурился он.
— Да никакой, — отмахнулся я. — Уже провел собеседование с частью людей. Не подошли по лидерским качествам. Сейчас вот другую часть посмотрим. Ты погляди, послушаешь, что я от людей требую, да присмотришься к ним. Если все получится, и ты это кресло займешь, тебе заместитель толковый понадобиться.
— А сейчас его нет? — удивился Кондрашев.
— Есть, но на полноценного зама, который бы по всем вопросам подстраховать мог, он не тянет.
Дальше в течение двух часов я приглашал по одному «сборщиков» и проводил с ними тест. Сразу обозначал их роль — словно они уже во главе института и стоят перед членами Политбюро с докладом. Ну и далее спрашивал с них по тому докладу, который сам недавно защищал перед Иосифом Виссарионовичем. Смотрел в первую очередь на то, как они реагируют на присутствие постороннего при докладе, как себя ведут, насколько могут придерживаться той позиции, которую озвучили в начале «доклада». Последний пункт был самым важным. Это и Андрей понял, когда я нескольких человек вычеркнул их списка кандидатов из-за того, что они начинали мяться и соглашаться с моими аргументами, уводящими их в сторону от темы.
По итогу среди «сборщиков» оказалась пара человек, теоретически способных занять место главы. Вот только им не хватало знаний по самому докладу (что легко исправить — достаточно им просто прочитать документ в его конечном виде), и понимания — как не просто спрогнозировать конечный результат, но и какой именно результат был бы лучшим для нашей страны. Конечно, исходя из текущих условий. А вот по глазам Андрея я понял, что для него такой проблемы нет. Сказывается уровень информированности и работа «в больших кабинетах», где решаются как раз глобальные задачи по управлению страной. Та же разработка законов как раз и является неким «аналогом» прогноза того, что желательно видеть в итоге и какие действия необходимо совершить, чтобы этот результат получить.
— Ну что скажешь? — проводив последнего «сборщика», спросил я Андрея.
— Думаю… — протянул он, — мне по силам будет эта должность.
Некое сомнение в начале ответа он подавил, решительно кивнув.
— Тогда я сегодня же напишу тебе рекомендацию.
Андрей скупо улыбнулся, но глаза его горели. Видно и правда совсем замучался в командировках. Ну и новый пост довольно ответственный, это явное повышение с новыми полномочиями и перспективами. Если он хочет двигаться дальше, то лучшего варианта и не придумаешь. Мне же оставалось лишь надеяться, что парня утвердят.
Иосиф Виссарионович задумчиво читал рекомендацию Огнева поставить на пост директора института Андрея Кондрашева. Оба парня были протеже самого Сталина, о чем он позаботился донести до каждого члена Политбюро, чтобы даже не пытались их переманить к себе. Оба показали себя отлично, хоть Кондрашев и не фонтанировал новыми идеями, как Огнев, но был отличным и верным исполнителем. А главное — думающим. Про того же Ворошилова Сталин так сказать не мог. Климент безусловно верен, но держится на своем посту лишь из-за этого фактора. Будь иначе, Иосиф с удовольствием заменил бы его на кого-нибудь более толкового.