Преемник
Шрифт:
Он что-то ободряюще гикнул — не мне, конечно, а лошади. Лес, в который мы въехали неделю назад с несчастным парнем Михаром, наконец-то закончился, и вдоль дороги распахнулись зеленеющие поля.
— Луар, — сказала я шёпотом, зная, что за шумом ветра он не услышит. — Спасибо, что ты пришёл…
Дорога повернула, и послеполуденное солнце разом ослепило меня, выстроив между мной и миром горячую белую стену.
— А я видела твоего отца, Луар, — прошептала я неслышно для самой себя. — Я видела Эгерта.
Он дал лошади шпоры. Несчастное
— А-а! — завопила я, цепляясь за Луара руками, подбородком и коленями. — А-а-а!
Лошадь тоже обижено закричала. Луар сжал губы и натянул уздечку — лошадь взвилась на дыбы, опрокидывая меня на моего спутника и давая возможность вблизи рассмотреть его сузившиеся, отчаянные глаза.
До самого вечера между нами не было сказано ни слова; вечером же, высмотрев у дороги большой и богатый с виду постоялый двор, Луар решительно завернул в ворота измученного коня, и той ночью мне воздалось сполна.
Он был уже не юноша — он был зрелый мужчина, исступлённо-нежный, умеющий любить и бережно и страстно — и даже медальон у него на голой шее, пластинка, постоянно попадавшая между нами, не мешала мне. Мы едва не разнесли в щепки ветхую гостиничную кровать — но самыми дорогими оказались минуты, когда, одновременно проснувшись в сером предутреннем свете, мы обнялись, не успев ещё открыть глаз, на ощупь.
Под окном радостно вопила синица. Хороший знак — птицы поют до рассвета…
— Ничего этого скоро не будет, — сказал Луар.
Я подождала. Спросила осторожно:
— А что будет?
— Не знаю, — он вздохнул. — Когда б я знал…
Синица звенела, как колокольчик. Медальон сполз с Луаровой груди и лежал теперь на его белом мускулистом плече; теперь я смотрела на Амулет Прорицателя ревностно, как на свидетеля нашей любви, и не сразу поняла, что бурые пятна на золотой пластинке не что иное, как ржавчина.
— Не смотри, — сказа Луар, не открывая глаз. — Мне неприятно, когда ты смотришь.
Я перевела взгляд на его лицо — на моих глазах ласковый ночной Луар снова превращался в бронированное чудовище, подмявшее под себя Сову.
— Он ржавый? — спросила я шёпотом.
Он открыл глаза. Накрыл Амулет ладонью и спрятал под одеялом:
— Да… Ржавчина — это знак… Что Тот, кто приходит извне, явился снова.
Синица за окном примолкла. По гулкой гостиничной лестнице дробно топотали шаги — вверх, вниз…
— Луар, — сказала я тихо. — Ты — маг?
Он посмотрел на меня почти испугано:
— Не знаю…
— А Сова? — спросила я ещё тише.
Он удивился:
— Что — Сова? Сова уж точно не маг…
— А кто Сова? — не унималась я. — Тфим?
Он поднял брови:
— Так ты всё слышала?
Я ткнулась лицом ему в плечо. Перед глазами моими в одну минуту пролетели все ужасы последних дней; я всхлипнула и успокоилась только тогда, когда рука
— Сова… Служитель Тфим. Служитель Ордена Лаш, который был в своё время служкой моему отцу… То есть ты понимаешь, кому.
— Так ты шантажировал его! — радостно догадалась я.
Луар поморщился:
— На кой пёс мне его шантажировать… Я думал, что хоть он-то знает… Зачем они освободили Мор. Кто приказал — Магистр или Фагирра?
За дверью зычно перекрикивались горничные.
— Почему мы всё время в гостинице, — спросила я рассеянно. — Всегда в гостинице… Я хочу, чтобы у нас был дом. И дети.
— Она стоит на пороге, — глухо обронил Луар. — И ждёт, чтобы её впустили… Та, что пришла извне.
— Так какого она пола, — пробормотала я задумчиво. — Та, что пришла, или Тот, кто пришёл?
Он глянул на меня хмуро и укоризненно. Отвернулся.
— Луар… — я приподнялась на локте. — Коли ты Прорицатель, то должен заглядывать в будущее! Погляди… а мальчика… назовём Эгертом.
Он долго молчал, глядя в потолок.
— А зачем она пришла? — спросила я наконец. — Та, что извне?
— Чтобы войти и воцариться, — отозвался он глухо.
— Так может быть, пускай? — предположила я неуверенно. — Вряд ли будет хуже, чем теперь…
— А Привратник станет ей слугой и наместником, — пробормотал он.
— Руал Ильмарранен по прозвищу Привратник, — изрекла я неожиданно для себя.
Он подпрыгнул, сел:
— Откуда ты знаешь?
Медальон покачивался на его груди. Я не могла оторвать взгляда от фигурного отверстия в центре его.
— Ты добралась до книжки? — спросил он спокойнее. — Специально искала? Ну-ну…
— Луар, — сказала я шёпотом. — Эгерт и Тория любили друг друга, даже когда был Чёрный Мор… Они знали, что у них впереди всего несколько дней — и всё равно радовались… Может быть, и мы?..
Он встал, не одеваясь, отошёл к окну. Исподтишка оглядев его, я с удовольствием убедилась, что мой муж отлично сложен.
— Ты не веришь мне, — сказал он со вздохом. — Я и сам не всегда верю… Что над миром действительно висит… Это. Неизвестно что. Во всяком случае, Завещание Первого Прорицателя описывает приход внешней Силы как очень паскудную процедуру: «Плачьте, живущие… С неба содрали кожу»…
Я поёжилась, натянув одеяло до подбородка. Только теперь вместе с холодком по спине ко мне явилось подозрение, что Луар далеко не шутит.
— Мне же надо с кем-то поделиться, — сказал он вдруг с отчаянием. — Я же не могу всё время быть один… И носить это в себе… Я не маг… Я не знаю, как прорицать… Я не умею, и мне некого спросить. И я не знаю, что делать… Я думал, что Фагирра знал. Но все они молчат… Не понимают, не помнят… Даже Сова… У него остались какие-то вещи Фагирры, где-то в тайниках… Обещал добыть… Но и он не знает, зачем… И это… — он взял Амулет в ладонь, — зачем Фагирре… Зачем он пытал мою мать — чтобы добыть это?..