Префект

Рейнольдс Аластер

– Она боится, что мы испортим Блистающий Пояс. Испортим настолько, что он станет опасным даже для развитого интеллекта альфа-уровня.

– Испортим? – Сааведра опять скривилась.

– Главное, Аврора убеждена, что нам нельзя доверить безопасность инфраструктуры, необходимой для ее существования, поэтому нас пора вывести из игры. Это не переворот: при ее режиме живых не останется, если не считать рабов, необходимых для ремонта машин. Пола, это массовый геноцид.

– Почему же она боится Часовщика?

– Потому что во всей системе лишь его

интеллект сопоставим с ее собственным. Возможно, Часовщик даже умнее Авроры. Следовательно, он угрожает ее полновластию. Следовательно, Аврора должна его устранить.

– Это она и пыталась сделать, когда уничтожила Раскин-Сарторий, – вставил Спарвер. – Устроил все Гаффни, но он с самого начала подчинялся Авроре. Только Аврора опоздала. Вы почувствовали ее интерес и перепрятали Часовщика сюда.

– Жаль девятьсот шестьдесят человек, погибших из-за дезинформации, – проговорил Дрейфус.

– Те люди, жители Раскин-Сартория, не должны были погибнуть, – сказала Сааведра.

– Так ты жалеешь об их гибели? – спросил Дрейфус.

– Конечно! – зло ответила Сааведра. – По-твоему, невинные жертвы нам на руку? Мы надеялись, что проявивший интерес к Часовщику отступится. Перемещение было мерой предосторожности. Мы не предвидели таких последствий.

– В это я готов поверить, – заявил Дрейфус.

– Верь, во что хочешь.

– Я также допускаю, что часть вины лежит на Энтони Теобальде. Он наверняка знал, что рискует жизнью близких, хотя до конца не понимал, кого приютил в своем анклаве.

– Ему и не следовало знать. Никому из них не следовало. До самого конца.

– Один почти догадался. Точнее, одна.

– О ком ты? – спросила Сааведра, впившись в Дрейфуса взглядом.

– О Дельфин Раскин-Сарторий, дочери патриарха, художнице. Неужели ты не в курсе?

– Не в курсе чего?

– Дельфин поддерживала связь с Часовщиком. Правда, одностороннюю. Но связь есть связь.

Сааведра еще пристальнее посмотрела на Дрейфуса и категорично покачала головой.

– Нет, это невозможно. Дельфин не имела возможности контактировать с ним. Ни она, ни другие члены семьи, включая Энтони Теобальда. Часовщика держали в бронированной камере и выпускали, только когда нам хотелось с ним пообщаться. Он не то что из камеры выбраться, даже сигнал за ее предел подать не мог.

– А с Дельфин связь наладил.

– Не может быть!

– Нравится тебе или нет, но это случилось. Думаю, камера оказалась не такой инфонепроницаемой, как считали вы. Либо Часовщик отправил сигнал, когда вы с ним разговаривали, или чем вы там занимались во время посещений.

– Сигналу нужен приемник, – буркнула Сааведра.

– У Дельфин был приемник. В голове. Будучи добропорядочной представительницей демархистского общества, она напичкала себя имплантатами. Благодаря им Дельфин управляла инструментами, помогавшими ей работать. Часовщик сумел подчинить себе один или несколько имплантатов. Через них он насаждал в сознание Дельфин образы и влиял на ее творчество.

Сааведра скептически качала

головой. Дрейфус чувствовал, что эту особу будет нелегко убедить, но заинтриговать ее уже удалось.

– Образы насаждал?

– Часовщик использовал ее как медиума, самовыражался через ее творчество. Дельфин думала, на нее снизошло чудесное вдохновение, а на деле она воплощала идеи Часовщика.

– Ерунда! – возразила Сааведра – впрочем, без особой уверенности.

– Возможно, это и привлекло внимание Авроры, – озвучил Дрейфус только что возникшую у него догадку. – Разумеется, чтобы чувствовать угрозу со стороны Часовщика, она должна была понимать, с чем имеет дело.

– И с чем же? Похоже, у тебя есть ответы на все вопросы.

– То есть сама ты не знаешь? – Дрейфус невольно улыбнулся. – Провозившись с Часовщиком столько лет?

– А ты, стало быть, знаешь?

– Кое-какие мысли имеются.

– Да ладно, Дрейфус! Если надеешься запудрить мне мозги своим блефом…

– Совершено преступление, – перебил ее Дрейфус. – В основе всего лежит элементарное убийство невиновного. Часовщик – прямое следствие этого преступления.

– Кого убили?

– Объясню, если опустишь бозер. А еще лучше покажи Часовщика.

– Снимайте скафандры, – велела Сааведра. – Хочу убедиться, что у вас нет другого оружия. Почувствую подвох – убью.

– Сделай, как она велит, – глянул на Спарвера Дрейфус.

Префекты сняли и аккуратно сложили в стопки бронекостюмы и скафандры. Под скафандрами у обоих была стандартная форма «Доспехов».

– Повернитесь спиной, – приказала Сааведра.

Дрейфус со Спарвером подчинились.

– Теперь лицом ко мне! Снимите хлысты, но не активируйте.

Дрейфус со Спарвером отстегнули хлысты и бросили на пол.

– Пните их ко мне.

Префекты снова повиновались. Держа их под прицелом, Сааведра опустилась на колени, пристегнула хлысты к поясу, потом одной рукой сняла собственный, модели «В», и активировала. Хвост зашуршал по полу, острая кромка мелькнула завитушкой яркого серебра. Сааведра ловко перехватила рукоять и направила лазерный глаз на Дрейфуса и Спарвера, пометила обоих. Потом выпустила хлыст.

– Подтвердить фиксацию цели, – скомандовала она, и хлыст кивнул рукоятью. – Остаться в режиме слежения. Если расстояние от целей до меня уменьшится до пяти метров или, наоборот, увеличится до десяти, применить максимальную силу, смертельный исход допускается. Приказ ясен?

Хлыст кивнул.

– Вот мы и оговорили основные правила, – резюмировал Дрейфус.

Сааведра приблизилась к брошенным бозерам, положила свой, извлекла из чужих батареи и пристегнула к поясу рядом с изъятыми хлыстами. Затем взяла свой бозер и повесила на плечо стволом вверх.

– Это называется жестом доверия. Не злоупотребляйте им.

– Нам и без этого весело, – ухмыльнулся Спарвер.

– Следуйте за мной и помните об указаниях, которые я только что дала хлысту. Я покажу Часовщика, если вы действительно хотите его увидеть.