Префект
Шрифт:
Но «Доспехи», а следовательно, и сам Гаффни, пресечь это зло не могли. Они следили за безопасностью и соблюдением избирательного права на Блистающем Поясе в целом. Что творится в отдельно взятом анклаве – при условии соблюдения активного избирательного права, моратория на отдельные технологии и виды оружия, – в юрисдикцию «Доспехов» не входило.
По этим критериям в Аду-Пять не происходило ничего предосудительного.
Гаффни не мог смириться с таким положением вещей. Сам характер пыток и коллективное нежелание граждан положить им конец доказывали, что абсолютную свободу людям доверить нельзя, а «Доспехам» нельзя доверить борьбу с моральным
Нужно что-то делать – в этом Гаффни не сомневался. У анклавов слишком много власти. Пора вернуть централизованное управление, хотя они за это не проголосуют. Даже умеренные государства опасались передавать слишком много власти организациям вроде «Доспехов». Дети играли слишком острыми ножичками. Поразительно, что пролилось так мало крови.
Гаффни начал излагать мысли в дневнике – нужно же навести порядок в своих принципах. Он чувствовал, что «Доспехам» пора измениться или даже прекратить существование, раз они не спасают людей от самых низменных наклонностей. Шеридан понимал: его идеи утопичны, они противоречат всему, что имя Сандры Вой олицетворяло последние двести лет. Только историю творят не благоразумные осторожные одиночки. Саму Сандру ни благоразумной, ни осторожной не назовешь.
Вскоре после этого Гаффни явилась Аврора.
– Ты хороший человек, Шеридан. Однако ты возмущен, словно все окружающие позабыли свои истинные обязанности.
Гаффни захлопал глазами: появление чужого лица на персональном секретном мониторе было для него полной неожиданностью.
– Кто ты?
– Сочувствующая. Если хочешь, то друг.
Гаффни был в анклаве «Доспехов». Раз Аврора пробралась к Шеридану, значит, теоретически, она находится здесь же. Только Гаффни еще тогда понял, что Аврора не на «Доспехах», что она незаметно проберется куда угодно – стены и двери ей не помеха, ни материальные, ни виртуальные. Относилась она к бета– или гамма-уровню, можно было лишь догадываться, но умом и проворством превосходила очень многих.
– Ты человек?
Вопрос Аврору явно позабавил.
– Неужели это так важно, если у нас с тобой одинаковые идеалы?
– Мои идеалы касаются только меня.
– Уже нет. Я ознакомилась с твоими рассуждениями и согласилась с твоими принципами. – Аврора кивнула в ответ на вопрос, лишь зарождавшийся в голове Гаффни. – Да, я прочла дневник. Не удивляйся, Шеридан. Ничего постыдного в этих мыслях нет. Напротив, они кажутся мне очень смелыми. Ты из тех мудрецов, которым дано заглянуть за рамки своего времени.
– Я префект и по долгу службы обязан думать о будущем.
– Одни к этому способнее других. Ты провидец, Шеридан, во многом, как я. У нас только методы разные. Твоя интуиция блюстителя порядка подсказывает, что Ад-Пять – симптом, верный признак эпидемии, которая и для «Доспехов» может стать тяжелым испытанием. Я вижу будущее через другой окуляр, но подмечаю те же угрожающие черты, те же намеки на приближение великой смуты.
– Что ты видишь?
– Конец всего сущего, Шеридан. Он наступит, если только смельчаки уже сегодня не постараются предотвратить катастрофу. – Аврора смерила его испытующим взглядом, совсем как учительница талантливого, но своенравного ученика. – Твой дневник свидетельствует о том, что ты встревожен. Но тревоги недостаточно, тут дела нужны.
– Я стараюсь по мере возможности. Вот окончательно соберусь с мыслями, изложу их другим старшим префектам…
– И с треском вылетишь из «Доспехов».
– Если подберу
– Не изменится ровным счетом ничего. Ты пропагандируешь авторитарную власть. Ты понимаешь, что в ней спасение, но большинству людей ненавистна сама идея.
– Не обязательно же так.
– Конечно, не обязательно. Ты это понимаешь, чувствуешь сердцем. Авторитаризм может быть проявлением доброты, как у матери, прижимающей младенца к груди, чтобы не плакал и не бился. Только людей рациональными доводами не убедить. Им нужно просто показать.
– Такого никогда не случится. Даже если «Доспехи» пожелают, им не хватит силы захватить Блистающий Пояс. Граждане нам даже оружие носить не позволяют.
– Шеридан, есть другие способы установить контроль. Префектам не обязательно штурмовать каждый из десяти тысяч анклавов и провозглашать новый режим.
– Что нужно делать?
– При правильной подготовке все произойдет моментально.
– Не понимаю.
– Долгое время я рассуждала так же, как ты. Но, хорошенько поразмыслив, поняла, что переход к централизованному управлению должен быть мгновенным, чтобы исключить панику и ответную реакцию.
– Нет такого способа! – отрезал Гаффни.
– А если организовать все так, чтобы не оставалось другого выхода?
– Наши приготовления заметят.
– Чтобы не заметили, мы должны действовать хитрее, чем соперники. Это несложно. Шеридан, думаю, мы прекрасно сработаемся.
Сегодня, через пять лет после первого разговора, Гаффни вспоминал всю подготовительную работу и все преодоленные помехи и опасности. Насколько он знал, Аврора ни разу ему не солгала – и это поражало больше всего. Она могла не делиться своим видением будущего – и тем не менее поделилась. Постепенно отношения налаживались, одновременно крепли и переплетались заговорщицкие узы, и Аврора раскрыла ему истинную суть окуляра, упомянутого в первом разговоре, – рассказала об устройстве под названием «Пролог» и о спящих невольниках. Эти заглядывали в тайные глубины «Пролога» и сообщали ей об увиденном. Гаффни даже ходил среди них, посвященный в секрет, раскрытие которого разрушило бы существующую систему. Он жалел спящих пленников, но дело они делали прекрасное и очень нужное.
История их отблагодарит.
Ад-Пять показал Гаффни, что семя саморазрушения коренится в сущности Блистающего Пояса. Впрочем, Аврора получала информацию прямо из будущего и конец видела четко – не абстрактную катастрофу, а определенное событие. Она чуть ли не дату назвала.
Время страшных бедствий, разврата и безумия.
Оно грядет, от него не спрятаться. Только Гаффни с Авророй не сидели сложа руки. Предотвратить бедствие они не могли, зато могли смягчить его пагубное действие. Очень скоро Блистающий Пояс освободится от бремени самоуничтожения.
Гаффни понимал: сейчас они рискуют, как никогда прежде. Он позаботился обо всем, расчистил Авроре дорогу, но одну возможную помеху не устранил. А сейчас еще сложности с бетами. Гаффни надеялся, что квантовый луч уничтожит все и вся, а резервные копии с других анклавов не откроют Дрейфусу правду: организованности не хватит.
Однако Дрейфус что-то раскопал.
Просмотрев логи, Гаффни понял, что именно Дрейфус искал через турбины. Итак, любимец Омонье проявлял нездоровый интерес к искусству Дельфин, словно интуитивно чувствовал: с уничтожением «пузыря» все не так просто. Вряд ли Дрейфус уже нащупал связь с Часовщиком, но в смекалке ему не откажешь. Загадку Том решит, это лишь дело времени.