Преисподняя
Шрифт:
— Это все, что вы можете нам сказать? — спросила сенатор.
— Мы их найдем, — неожиданно вмешалась Ева.
Она говорила пылко. Глаза у нее покраснели от слез. Купер покосился на жену.
— Вы, наверное, места себе не находите, — посочувствовала Вера. — Монтгомери ваш единственный сын?
Купер, прищурившись, смотрел на Веру. Она кивнула. Вопрос был задан с умыслом.
— Да, — ответила Ева и посмотрела на пасынка. — То есть нет. Я сильно беспокоюсь. За Хэмильтона я бы тоже волновалась. Я бы никогда не отпустила Монти.
— Он
— Только потому, что был в отчаянии, — бросила Ева. — Как ему иначе преуспеть в такой семье?
Вера увидела на лице Томаса намек на одобрительную улыбку — она хорошо сыграла.
— Ему тоже хотелось принять какое-то участие, — сказал Купер.
— Да, — участие в этом, — заметила Ева, указав рукой на вид из ложи.
— Я тебе говорил — он тоже сыграл свою роль. Ты понятия не имеешь, какой важный вклад он должен внести.
— Мой сын должен рисковать жизнью, чтобы тебе помочь?
Купер сдался. Должно быть, этот аргумент приводился много раз.
— Так что же именно тут затевается, мистер Купер? — спросил Фоули.
— Я вам говорил, — вмешался Сэндвелл. — Исследовательский центр.
— Да, — вставила Дженьюэри, — место для «выдерживания» пленных хейдлов. Между прочим, генерал, вам известно, что это слово применялось к ввозимым в страну африканским рабам?
— Вы должны его извинить, — сказал Купер. — Он у нас недавно, еще не привык к нашему жаргону и обычаям. Уверяю вас, мы не собираемся создавать популяцию рабов.
Сэндвелл ощетинился, но промолчал.
— Тогда зачем вам живые хейдлы? Что именно вы собираетесь исследовать? — спросила Вера.
Купер торжественно сложил перед собой ладони:
— Мы уже начали собирать данные наблюдений по вопросу колонизации. Солдаты — первые люди, спускавшиеся в субтерру в больших количествах. И вот шесть лет спустя на них первых мы наблюдаем побочные эффекты. Изменения.
— Рост костей и катаракту? — уточнила Вера. — Об этом было известно с самого начала. Проблема решаема.
— Речь о другом. Последние несколько месяцев мы наблюдаем вспышку симптомов. Увеличение сердца, отек легких — как набольших высотах, дисплазия костей, острая лейкемия, бесплодие, рак кожи. Рецидивные образования на костях и черепе. Самое скверное, что такие симптомы начинают встречаться у новорожденных детей военнослужащих. Пять лет на свет появлялись вполне нормальные дети. А теперь у ветеранов рождаются дети с патологиями. Речь идет о мутациях. Резко подскочил уровень детской смертности.
— Почему мне ничего не известно? — подозрительно спросила Дженьюэри.
— По этой самой причине «Гелиос» торопится найти лекарство. Как только все станет известно широкой публике, снизу эвакуируют всех людей до последнего. Субтерра останется без охраны, без рабочей силы, без колонистов. Это поражение. Столько усилий, столько вложений, а мы потеряем подземье — проиграем неизвестно кому. «Гелиос» не хочет, чтобы такое случилось.
— Так что же происходит?
— Вам
Ева Шоут прижала ладонь к своей стройной шее.
— Ты знал и отпустил туда моего сына?
— Такое воздействие субтерра оказывает не на всех. Среди долгослужащих эта цифра где-то пятьдесят на пятьдесят. Половина чувствует себя нормально, а у другой половины проявляются отсроченные симптомы. Их физиология приближается к физиологии хейдлов. Увеличенные сердца, отеки легких и мозга, рак кожи — такие симптомы характерны для хейдлов, когда они поднимаются на поверхность. Что-то включается и выключается на уровне ДНК. Изменяется генетический код. Организм начинает вырабатывать белки, химерные белки, которые радикальным образом изменяют ткани.
— Вы ведь не можете предсказать, кто именно подвержен такому воздействию, а кто нет? — спросила Вера.
— Мы не знаем. Но если такое случается с солдатами, отслужившими по шесть лет, это произойдет и с шахтерами и поселенцами, которые пробыли там четыре месяца.
— И «Гелиос» должен найти решение, — заключил Фоули. — Или ваша подземная империя превратится в воспоминание, еще не успев начаться.
— Грубо говоря, именно так.
— Вы, очевидно, полагаете, что решение кроется в физиологии хейдлов? — спросила Вера.
Купер кивнул:
— Генетики называют это «разрубить гордиев узел». Нужно сделать многое. Выделить вирусы и ретровирусы. Исследовать гены и фенотипы. Изучить факторы окружающей среды. Систематизировать. И вот «Гелиос» строит многомиллионный исследовательский центр и доставляет сюда живых хейдлов с целью их изучения. Чтобы сделать субтерру безопасной для человека.
— Я вот чего не понимаю, — начала Вера, — мне кажется, что все исследования было бы намного дешевле и проще проводить там, внизу. Помимо всего прочего, доставляя сюда ваших подопытных кроликов, вы причиняете им дополнительный стресс. Вы могли бы выстроить такую же лабораторию внизу за малую долю ее теперешней стоимости. А тут приходится загонять лабораторию под землю. Почему бы не изучать хейдлов прямо в подземье? Никаких расходов на транспортировку. И уровень смертности был бы гораздо ниже. И можно проверять результаты на колонистах.
— Тут нет выбора, — сказал де л'Орме. — И не скоро будет.
Все повернулись к нему.
— Если «Гелиос» не раздобудет образчик популяции хейдлов, изучать будет некого. Так ведь обстоят дела, мистер Купер?
— Не понимаю, о чем вы.
— Тогда расскажите вы нам о прионе-девять, — предложил де л'Орме.
Купер оценивающе посмотрел на тщедушного археолога.
— Мне известно то же, что и вам. Мы узнали, что по всему маршруту экспедиции размещены капсулы с прионом. Но «Гелиос» к этому отношения не имеет. Я вас не убеждаю поверить. Мне все равно. Риску подвергаются мои люди. Экспедиция — моя. Если не считать вашего агента. Вашей фон Шаде.