Прелат
Шрифт:
– Ну что ещё?
– Могу ли я узнать цель вашего путешествия?
– Я направляюсь в Шоле, оттуда в – Орлеан.
– В Шоле?! – восторженно воскликнул профессор.
– Да, там живут мои родители. Я хочу навестить их и убедиться, что они ни в чём не нуждаются, – пояснил Рене. – А что тебя так удивило?
– О, Сударь!!! Вы не поверите!!!
– Говори, уж попробую поверить.
– Дело в том, что в Сомюре я получил письмо от настоятеля отца Армана! Не могу понять, как настоятель узнал, что я нахожусь именно там? – Пояснил Фернандо. Рене насторожился. – В письме указывалось,
– Печать в виде креста и меча? – уточнил Рене.
– Совершенно верно. В подземелье ратуши, после того как вы ушли, отец Франсуа упоминал монастырь в Шоле и, простите, вас…
– Словом, это послужило ещё одной причиной, по которой ты ждал меня на дороге. Или всё же – это была главная причина?
– Нет, господин. Желание стать вашим слугой было сильнее, но мне всё же хотелось знать: зачем я понадобился настоятелю Арману? Я, конечно, – автор нескольких книг по алхимии, но в них не было ничего предосудительного, поверьте мне! Всё равно скрывать правду от вас нет смысла… А вдруг настоятель прикажет схватить меня? – Не унимался профессор.
Рене был явно удивлён, но не подавал вида.
– Вряд ли. Настоятель Арман не является членом Святой коллегии инквизиторов. Если бы он хотел расправиться с тобой, то поверь – сделал бы это давно. Возникают два вопроса: зачем настоятелю нужна твоя смерть? И почему он пригласил тебя? Насколько я помню, в былые времена, когда ещё настоятелем монастыря был Анри Денгон, отец Арман терпеть не мог алхимиков, считал их, если уж не чернокнижниками, то точно – мошенниками. Не прошло и пяти лет, как мнение отца Армана резко изменилось, и он даже ознакомился с трудами по алхимии. Что-то здесь не то… Думаю, мы скоро всё узнаем. А почему ты сразу, прочитав письмо, не направился к настоятелю Арману в Шоле?
– Сударь, я побоялся, мало ли что… Да и хотел заработать денег в Сомюре.
– Всё очень странно…
У Рене возникло смутное чувство тревоги, по спине пробежал неприятный холодок. Но вскоре оно сменилось уверенностью в себе, прелат почувствовал, как обоняние обострилось, как и пять лет назад во время охоты на оборотня. Он невольно ощутил присутствие доселе незнакомых запахов.
– Нам следует поторопиться, профессор. Садитесь-ка на коня позади меня, иначе наш путь будет слишком долгим.
Рене вынул ногу из стремени, Фернандо тяжело пыхтя, вставил в него босую ступню.
– Держись! – Сказал прелат и протянул руку профессору, ловко подхватив его. – Однако, любезный друг, путешествие и заключение в ратуше никак не отразилось на вашем упитанном теле.
Фернандо примостился позади Рене. Лошадь, хоть и была отменных лангедокских кровей, славившихся своей выносливостью и неприхотливостью, слегка присела на задние ноги.
– Что вы, мой господин! Вы не видели меня в Сарагосе! Во времена моего преподавания в тамошнем университете я был гораздо полнее.
Рене усмехнулся.
– С ума сойти, куда уж толще… – прошептал он чуть слышно, так что его спутник
Глава 4
Селение Рош-сюр-Мен в десяти лье от Шоле
Постоялый двор «Весёлая свинья» пользовался заслуженной славой у местных посетителей и проезжающих путников. Там готовили отменные свиные отбивные, да вино и пиво были вполне сносными.
«Весёлая свинья» располагалась рядом с оживлённым трактом, идущим из Шоле в Сомюр, затем в Тур и далее в Орлеан. Деревянные постройки выглядели вполне приличными и исправными, по всему было видно, хозяин заведения – человек деловой, дорожащий своей репутацией. Жена хозяина и его сын прислуживали посетителям, не забывая убирать со столов, поэтому в зале всегда царила чистота. Деревянные столы аккуратная хозяйка накрывала домоткаными скатертями, на стены в качестве украшения вывешивала гирлянды из лука с черенками, заплетёнными в косу, отчего заведение казалось почти респектабельным.
Порой рядом с постоялым двором помимо торговых повозок останавливались и кареты. На этот случай предприимчивые хозяева держали специальную комнату, где стояла вполне приличная кровать, стол, несколько табуретов и платяной шкаф, дабы богатые постояльцы могли разместить свой гардероб. Стены и полы комнаты украшали домотканые гобелены, правда весьма примитивной и грубой работы, но так как на протяжении почти двадцати лье «Весёлая свинья» была единственным приличным постоялым двором, то зажиточным постояльцам казалось, что они попали в некую провинциальную гостиницу, скажем в Туре или том же Орлеане.
Дела хозяев шли успешно, и когда они увидели заезжающую во двор богатую карету с фамильным гербом, то потёрли руки, предвосхищая очередной хороший заработок, и тотчас выбежали, дабы подобострастно встретить знатного путешественника.
Форейтор, облачённый в синюю короткую курточку, шапочку такого же цвета с фазаньем пером, обтягивающие рейтузы и туфли с загнутыми носами, открыл дверцу кареты и выпустил ступеньки.
Из кареты вышел мужчина средних лет, весьма приятный на вид, но, даже учитывая это обстоятельство, по его скромному чёрному костюму, отороченному белыми кружевами и шляпе, можно было с уверенностью сказать, что сей господин – секретарь, возможно, разорившийся дворянин, к которому судьба отнеслась благосклонно, предоставив место в богатом доме.
Секретарь огляделся. К нему тотчас подскочил Леон, хозяин «Весёлой свиньи».
– Сударь, я счастлив, что вы избрали для отдыха именно моё заведение. Обещаю отменную кухню и удобную комнату.
– Ах, сударь! – вмешалась Анриетта, жена Леона. – В вашей комнате подушки и одеяла из отменного утиного пера, а бельё так и сияет чистотой.
После этих слов секретарь обернулся к карете и произнёс:
– Ваше Сиятельство, прошу вас! Сие заведение вполне сносно.
Из кареты появилась дивная женская головка, украшенная новомодным испанским беретом.