Препод 3
Шрифт:
А затем в аудиторию заглянул один из третьекурсников и позвал на экзамен.
– Ну, с богом! – выдохнул я.
Увидел несколько удивлённо повернувшихся ко мне лиц, тут такое выражение было не в ходу и быстро поправился.
– Воин с вами! – произнёс я громче, подняв кулак в вверх.
Вот только, когда стали заходить в большую лекционную, где и проводился экзамен, я увидел уже находящуюся там экзаменационную комиссию и нехорошее предчувствие мигом засвербило между лопаток. Сидящее трио состояло из весьма знакомых мне кураторов групп Б, В и Г того же потока, многоуважаемые, в кавычках,
– Ну Сильвия, – прошептал я сквозь зубы.
Гадом буду, она всё это устроила.
– Коллега, здравствуйте, – с злорадным блеском в глазах, хоть и внешне вежливо, произнёс Чарис, – решили поприсутствовать? Тогда вон там стульчик, как раз для вас.
Я посмотрел на стоявший у окна одинокий стул, явно поставленный в самый дальний угол, какой только нашли, и только скрипнул зубами. Но сдержался, чуть наклонил голову, сохранив на лице лёгкую улыбку:
– Благодарю, коллега.
Уселся, куда деваться, на предоставленное место. Закинул ногу на ногу, чтобы совсем не выглядеть проштрафившимся учеником, принялся рассматривать своих, что скованно здоровались с комиссией и рассаживались по местам. Часть из них первый семестр обучались в других группах и теперь, видя своих бывших преподавателей, явно испытывали ещё больший стресс.
Когда движение в аудитории прекратилось, с места поднялась Родаблум и, строго оглядев сидящих, произнесла:
– Я, председатель экзаменационной комиссии, профессор Родаблум. Сегодня мы будем принимать экзамен по теории магии за первый год обучения, но, в связи с последними рекомендациями Совета магов, проводиться он будет не письменно, а устно. Билеты с вопросами вы сейчас получите. На подготовку дается десять минут.
Она взмахнула рукой и прямоугольные листы бумаги, стопочкой лежавшие на столе, в полнейшей тишине сорвались со своих мест, разлетаясь по помещению.
Студенты молчали и даже у меня на секунду перехватило дыхание, от такой новости.
– Протестую! – выкрикнул я, стоило вернуться дару речи.
Но пожилая профессор только иронично на меня покосилась, продолжая стоять, опираясь ладонями о столешницу.
– Профессор Локарис, вы не в суде, здесь подобное не работает.
– Но почему меня не предупредили о таких нововведениях? – возмутился я, подскакивая со стула.
– Распоряжение пришло лишь вчера вечером, нам самим его довели на срочном собрании.
– А меня почему не позвали?
– Потому что вы, профессор, – Родаблум снова язвительно улыбнулась, – не входите ни в одну экзаменационную комиссию.
И верно. Я как-то об этом не думал, занятый множеством других вопросов, но меня действительно не включили никуда. Что это? Чьё-то попустительство, банальная ошибка или хитрый заговор? Я почувствовал, как внутри поднимается буря негодования. Ну всё, теперь я точно Сильвии выскажу всё.
Как со мной пить и сексом заниматься, так она готова, а как включить меня в комиссию, так сразу что-то мешает.
Но сейчас идти разбираться было глупо, не бросать же своих и я, нехотя, сел обратно.
– Профессор, неужели вы настолько не уверены в своих студентах? – поинтересовалась Родаблум, тоже усаживаясь на место, – насколько знаю, именно в вашей группе было больше всего часов посвящено этому предмету. Для них не должно быть проблемой ответить устно.
– Ответят, – хмуро буркнул я, закидывая обратно ногу на ногу и скрещивая на груди руки, – будьте уверены.
Десять минут прошли в полной тишине, только слышно было лихорадочное поскрипывание перьев по бумаге, да нервное шуршание листков. А затем, не дав ни единой минуты сверху, Родаблум скучающе произнесла:
– Первый подходит. Не будет желающих, начну вызывать сама. Считаю до трёх.
Десять минут откровенно мало для подготовки и большинство студентов бы затаилось, дожидаясь когда профессорский перст ткнёт в самого невезучего, но я знал, что мои ребятки не такие. И точно, стоило заслуженной работнице магического образования произнести, – “Два”, как с места поднялась староста.
– Силлана Полдарк, староста группы, – с некоторым даже вызовом произнесла девушка, подходя к экзаменаторам.
– Похвальная решительность, – произнесла Латиния улыбнувшись студентке, – присаживайтесь.
– Главное, чтобы она была подкреплена знаниями, – заметила Родаблум.
Взяла билет, затем кивнула Силлане:
– Итак, первый вопрос.
Чем больше я смотрел на работу этой, с позволения сказать, комиссии, тем мрачнее становился. Если Раад ещё как-то пыталась проявлять дружелюбие, то председатель комиссии вела себя откровенно пренебрежительно. Это чувствовалось во всём: взглядах, жестах, как небрежно она кидала на стол билеты, как задавала вопросы не глядя на экзаменуемого. Третий член, – фон Тифолд и вовсе самоустранился от экзаменов, закинув руки за голову и уставившись в потолок.
Находясь слишком далеко, я почти не слышал задаваемых вполголоса вопросов и ответов на них студентов, но потерянный вид, с которым мои подопечные вставали из-за стола и уходили из аудитории в коридор, говорил сам за себя. Похоже валили моих ребят просто по-чёрному. Да даже у Латинии, с каждым разом улыбка становилась всё бледней, пока, где-то на середине экзамена, не сошла вовсе на нет. При всём желании, помочь студентам она не могла, первую скрипку тут играла Родаблум.
Не выдержав, я поднялся со стула и молча направился к дверям. Здесь мне всё уже было и так понятно, хотелось поговорить с теми, кто уже сдал.
Выйдя в коридор и плотно прикрыв за собой дверь, я сразу увидел кучкующихся чуть в отдалении студентов. А когда подошёл, то понял, что настроение у всех буквально похоронное. Часть девушек утирали слёзы и всхлипывали, парни, по большей части, молча стояли, опустив взгляд.
– Профессор! – бросилась ко мне Полдарк, успевшая немного успокоится.
Да и характер у неё был потвёрже, поэтому подобный удар она смогла перенести легче.
– Рассказывай, – кивнул я ей, отошел к окну, слушая торопливо и сбивчиво принявшуюся докладывать девушку.