Прерванный процесс
Шрифт:
Эг была настолько потрясена, что не могла произнести вначале ни слова. Даже отчаянный вопль доктора - помогите! помогите!
– бессилен был против овладевшего ею столбняка.
Наконец чудовищным усилием она воротила себе способность произносить слова и крикнула:
– Мак, где ты взял столько бананов!
Мак продолжал свое дело и не отвечал. Впрочем, Эг и не задавала вопроса: она просто была поражена несметным количеством бананов, которые вдруг, как яйца у циркового иллюзиониста, оказались под рукой у Мака.
Между тем, никакого чуда в этом не было, и мадам совершенно зря не потребовала
Доктор уже не корчился, и банановое месиво на полу растекалось, как растекается всякое тесто, пока не примет стабильной формы.
– Мак, - строго произнесла мадам, - если кто-то думает, это эту гадость буду убирать я, то он глубоко ошибается.
Мадам напрасно беспокоилась: Мак и не думал поручать ей уборку, которая, наряду с переноской тяжестей и другими физическими работами, всегда была исключительным правом мужчины.
Спрыгнув со шкафа, Мак подошел к месиву, разворотил его ногой, поднял доктора на руки и понес его к двери.
– Мак, куда ты?
– испугалась Эг.
Мак остановился, решительно повернул назад и двинулся к окну. Отворив окно, он отступил на шаг и размахнулся.
– Безумец!
– успела крикнуть мадам.
III
Профессор Аций Вист молоточком ударил Мака по коленкам, по локтям, приказал вытянуть вперед руки, показать зубы, закрыть глаза и ткнуть кончиком указательного пальца в кончик носа, открыть глаза и посмотреть ему, профессору Ацию, прямо в зрачки, повернуться пять раз влево, семь раз вправо и пройти по прямой до двери и обратно.
Когда пациент воротился на место, откуда он начал свое движение, профессор велел ему обратиться лицом к свету, поднял кверху палец и стал водить этим пальцем у него перед носом. Пациент должен был следить за пальцем неотступно, иначе профессор тотчас возвышал голос, обещая продлить осмотр до бесконечности. Собственно, профессор Аций вполне мог обойтись и без предостережений, потому что Мак был не чета тем взвинченным пациентам, которые, едва у них перед носом вырастал профессорский палец, принимались мотать головой и коситься, как необученный пес перед намордником.
– Мак, - очень громко сказал профессор, - вы здоровы, как Горгона. Давайте сюда свой бюллетень - я выписываю вас на работу.
Мак нисколько не возражал, не намекал, что не прочь бы пробюллетенить еще денек-другой, однако профессор Аций Вист по многолетней привычке стал журить его:
– Ну, ну, хватит дурака валять: отдохнули, порезвились, пошалили - пора и честь знать. Чуть что - шумок в сердце, скрип, звон в ушах, зуд, щекотка под мышками, хе, хе!
– немедленно ко мне. Кляняйтесь мадам. Кстати, у вас очаровательная жена. Мне рассказывал наш коллега доктор Горт... виноват, я заболтался: меня ждут больные. Увы, дорогой, Аций Вист нужен многим. Человеческая жизнь еще слишком зависит от случая.
В лаборатории Мака не ждали. Хим Члек сказал, что теперь он отчетливо представляет себе, как тунгусский метеорит явился на Землю. Мак не откликнулся на шутку и молча прошел к своему гравитометру.
– Старик, - развел руками Хим, - я же пошутил. Сравнение, конечно, дурацкое, согласен, но это у меня от радости.
Мак вынул из ящика тетрадь,
– Старичок, - заботливо, желая загладить свою вину, произнес Хим, - ты сегодня не очень-то прихватывайся, пусть восстановится сперва рабочий ритм, а тогда развернешься на полную катушку. С головой у тебя как - все точно по размеру, не свободно, не теснит? Кстати, когда жмет немного, это лучше, чем когда свободно. Пожмет, пожмет - и перестанет, а когда свободно, все время идиотское ощущение, вроде не хватает чего-то. Голая механика, а все-таки неприятно. Тебе кто трансплантацию делал?
Мак взял ручку, линейку, провел не в полную строку несколько отрезков и опять задумался. Хим пожал плечами, сказал: "Ладно, старик, я молчу", - и занялся своим пи-мезонографом.
С аппаратом у Хима не ладилось уже второй день. Ковыряясь в его нутре, он говорил вслух разные слова, которые к делу прямо не относились, но вполне согласовались с тем обстоятельством, что персонал лаборатории исключительно мужской по своему составу.
– Старик, - окликнул он Мака, - посмотрел бы всетаки мою машину: ты же у нас вундер.
Мак не ответил, даже не обернулся. Хим некоторое время молча смотрел ему в затылок, Мак стал понемногу ерзать, вроде бы видел теменным глазом, что за ним наблюдают, издал какой-то странный звук, не то угрожающий, не то предостерегающий. Хим Члек, сам не зная почему, опустил глаза, махнул рукой, но избавиться от чувства тревоги уже не мог.
У дверей кто-то затеял возню. Прислушиваясь, Хим напрягся, однако напряжение тотчас оставило его, едва на пороге появился Кир Лук.
– Старик, - крикнул Хим радостно, - а угадай, кто к нам пришел?
– Наша мамочка пришла, молочка принесла, - сразу угадал Кир.
– Не, старик, я всерьез, - обиделся Хим.
– Даю голову на отрез, не угадаешь.
Насчет своей головы Хим определенно поторопился: Кир заметил уже Мака и, если молчал, то по той лишь причине, что не нашел еще соответственных делу слов.
– Мак, - наконец воскликнул он, - кого я вижу! Не, это сон, это сон - разбудите меня! Эй, люди, вы слышите, я требую: разбудите меня!
Выкрикивая свое требование людям, Кир одновременно двигался в сторону Мака, причем, по мере приближения, он все шире расставлял руки для объятий. Когда расстояние, разделявшее их, сократилось метров до трех, Мак, который до этого мгновения сидел недвижимо, как истукан, внезапно вскочил, чуть оттолкнувшись, прыгнул через стол и принял боевую позу, которая нисколько не отвечала обстоятельствам.
Кир был ошарашен:
– Слушай, как это у тебя с волосами получается! А ну, расслабь их и опять поставь дыбом.
Мак расслабил, затем, когда Кир сделал шаг вперед, волосы опять поднялись торчком.
– Не, - сказал решительно Кир, - ты мне больше не друг, если не научишь управлять волосами.
– Он прав, - подтвердил Хим, - ты нам больше не друг, если не научишь.
Мак молчал, и тогда оба, Кир и Хим, взялись наперебой растолковывать ему, как это будет колоссально, когда не он один, жалкий солист, а могучая тройка покажет фантасмагорическое ревью "Трио дыбом".