Пресс-хата
Шрифт:
Подручные Задворенко ехали за «легкой» добычей в приподнятом пакостно-игривом настроении. Всю дорогу они вдохновенно строили предположения, как именно будут изгаляться над «слабаком-святошей».
– От...им конкретно да заставим голым танцевать на крыше с пением «Аллилуйя»! Гы-гы-гы!!! – басовито ржал на заднем сиденье Эдуард Шершнев.
– Пускай отсосет у каждого по очереди, – скаля острые неровные зубы, предлагал бульдогообразный, склонный к половым извращениям Семен Сиволапов.
– Точно, точно! – с похотливой ухмылочкой на хитрой лисьей морде поддакивал Глеб Сосков. – Только сперва передние зубы ему камешком выбьем,
– Вы, ребятки, забываете о главном! – нежно мурлыкал сидящий за рулем руководитель операции, женоподобный красавчик Валя. – Шеф сформулировал основную часть работы дословно так: «Унизить, растоптать морально»... Еще раз подчеркиваю: рас-топ-тать!Ваши предложения, разумеется, в масть: и от...им, и зубы выбьем, и отсосать заставим, и голым на крыше спляшет. Но... для полноты картины святоша должен собрать в кучу свои иконы, молитвенники и так далее и тому подобное да собственноручно спалить во дворе у помойки. Вот это действительно явится для него страшенной трагедией! Хи-хи-хи-с-с-с!
Прибыв к конечной цели путешествия, прессовщики не спеша вылезли из машины. Валентин Флярковский двумя мощными пинками распахнул незапертые деревянные ворота, во главе кодлы важно прошествовал к дому и властно прижал палец к кнопке электрического звонка. Дверь отворил моложавый широкоплечий мужчина в теплом вязаном свитере, с правильными чертами добродушного приятного лица и спокойными серыми глазами.
– Чем могу помочь, молодые люди? – вежливо осведомился он.
– Разговор есть! – грубо рявкнул громила Эдик.
– Ладно! – улыбнулся краешком губ Константин Иванович. – Проходите в дом. Разговор, чувствую, предстоит серьезный, а у меня, извините, бронхит. Не хотелось бы долго стоять на холоде. Прошу!
Дерюгин посторонился. Подручные Задворенко расхлябанной походкой протопали в просторный светлый холл. Учтивое поведение «клиента» еще более убедило их в легкости предстоящей работы, а посему красавчик Валя вознамерился с ходу взять быка за рога. Он небрежно махнул рукой подручным и, когда те сноровисто, как шакалья стая, окружили Дерюгина, подбоченясь, заявил:
– Слушай сюда, хрен моржовый. Последнее время ты плохо себя вел! Тебя придется хорошенько проучить! Навсегда вышибить дурь из башки! Приготовься к суровому наказанию!
– Простите за любопытство, но как вы собираетесь меня наказывать? – с едва заметной иронией поинтересовался Константин Иванович.
Чувственные губы Флярковского растянулись в презрительной ухмылке.
– Сначала отмудохаем до полусмерти! – сплюнув на чистый паркет, начал перечислять он. – Потом заставим собрать в кучу да сжечь на помойке иконы с молитвенниками, а дальше х-р-р-р-р... – Выхаркнув воздух, Валентин согнулся пополам. Сложенные острием копья, железные пальцы Дерюгина молниеносно вонзились ему в солнечное сплетение. Следующий удар – коленом снизу, – разбив лицо, опрокинул красавчика Валю навзничь. Не успев осознать произошедшего, Семен Сиволапов с Глебом Сосковым рефлекторно кинулись на Константина Ивановича, причем Сосков попытался залепить «слабаку-святоше» маваши-гери [60] в ухо. Бывший офицер спецназа действовал стремительно и безжалостно. Перехватив на лету ногу Соскова, он толкнул ее на Сиволапова, лишив на мгновение обоих противников возможности двигаться, нанес Глебу хлесткий, сокрушительный удар подъемом ноги в пах [61] , воздействуя жестким, профессиональным захватом
60
Каратистский удар ногой сбоку. Наносится носком или подъемом.
61
Так называемый кэн-гери. Наносится от лодыжки снизу вверх в основном за счет разгиба колена.
Попавшие под горячую руку «слабаку-святоше» прессовщики представляли собой исключительно жалкое зрелище. Флярковский, задыхаясь, стонал и давился кровавыми соплями, Сосков, вереща на поросячий манер, извивался полураздавленным червяком, а Сиволапов, уронив на плечо залитую кровью морду, безмолвствовал в глубоком нокауте.
Всего на расправу с ними ушло не более восьми секунд! «Горилла» Шершнев, никогда прежде не видавший ничего подобного, замер мраморным изваянием. – Ты!!! – Серые глаза «святоши», в которых теперь сверкали холодные молнии, устремились прямо на Эдуарда. – Иди сюда!!!
– М-мэ-э-э! – проблеял перетрусивший громила, пятясь назад. – М-мэ-э-э!
– Иконы, значит, сжечь на помойке! – ледяным голосом произнес Дерюгин, приближаясь к Шершневу. – Кому же, позвольте узнать, принадлежит сия блестящая идея?!
– Им, им, им! – торопливо забормотал Эдуард, указывая на поверженных приятелей. – Я не хотел! Меня силком заставили!
– Да неужели? – прищурился Константин Иванович.
– М-матерью! М-матерью к-клянусь! – заикался трясущийся в ужасе «горилла». – Уг-грожали! Б-б-бабушку– старушку об-бещали уб-бить!
– Бабушку-старушку? Гм! Ну так накажи извергов! – с легкой брезгливой усмешкой предложил Константин Иванович. – Если тебя действительно силком заставили!
Эдик поспешно набросился на беспомощных товарищей и принялся усердно избивать их ногами. Дерюгин наблюдал за Шершневым с нескрываемым отвращением.
– Достаточно! – сказал наконец он. – Ты доказал свою правдивость. – Константин Иванович демонстративно повернулся спиной к Эдуарду.
«Вот он, шанс!» – с гнусным торжеством подумал громила, тихонько достал из кармана свинцовый кастет, размахнулся, целя Дерюгину в основание черепа, и, получив мощный уширо в печень, скорчился на полу.
– А ты коварный, подлый тип! – укоризненно покачал головой бывший спецназовец, подошел к скулящему от боли Шершневу, присел и коротким, почти незаметным постороннему глазу движением сломал кисть по-прежнему сжимающей кастет руки. Эдуард протяжно завыл.
– Встать! – не обращая больше на него внимания, приказал Дерюгин красавчику Вале. Тот кое-как поднялся на ватные, подгибающиеся ноги. Флярковского шатало из стороны в сторону. Перед помутившимися глазами плавали ярко-оранжевые круги. По вымазанным кровью щекам текли слезы.
– Кто вас прислал? – включив заранее припасенный диктофон, отрывисто спросил Константин Иванович. – Ну, живо! Если не хочешь добавки!
– Пресс-секретарь Крымова М-михаил З-задворенко! – с трудом шевеля распухшими губами, ответил Валентин.
– Цель?!
– З-заставить от-казаться от уч-частия в в-выборах, из-збить, ун-низить, р-растоптать м-морально...
– Это распоряжение Крымова? – уточнил Дерюгин.
– Да-да, но п-переданное ч-через З-задворенко, к-который н-непосредственно р-руководит всеми п-подобными ак-кциями...