Преступник
Шрифт:
— Откуда же мне знать?
— А почему Онегин застрелил Ленского, знаете? Конечно, знаете. Почему Раскольников зарубил женщин: Почему Отелло задушил Дездемону? Знаете. А почему ученик Саша Вязьметинов обокрал квартиры — не знаете. А?
Она тоже встала. Носик — греческий или римский? — побелел морозно.
— Вы не работник милиции, а демагог.
— Да ведь вы тоже не учительница, — добродушно улыбнулся он. — Вы не учительница, а поучительница.
16
Приресторанный бар казался сумрачной расщелиной:
Леденцов разглядел: муж потерпевшей Анны Васильевны Смагиной сидел в самом конце стойки, в конце бара, как в серой норе. Но свободных мест рядом с ним не было.
Вчера капитан Петельников, когда они встретились накоротке, рассеянно спросил, что, интересно, поделывает вечерами муж Смагиной. Леденцов знал приказную силу этих рассеянных вопросов. И сегодня он уже смог бы ответить, что вечерами муж Смагиной сидит в серой мгле приресторанного бара и пересчитывает годовые древесные кольца на полированной стойке. Оставалось лишь подсесть. Сдерживало опасение, что Смагин его узнает: мог запомнить с посещения их квартиры.
Леденцов прошел в ресторанный вестибюль, в тихий уголок. Для таких моментов был припасен тонкоматерчатый берет, который натягивался на голову, как чехол, и закрывал опознавательную шевелюру до единой волосинки. И темные очки, и сумка через плечо. Полумрак в баре завершит маскировку. Он глянул в зеркало: там переминался студент, забежавший выпить фруктовый коктейль. Но всегда удивляло одно: стоило надеть этот безразмерный берет, как нос заметно удлинялся, будто подрастал.
Леденцов вернулся в бар и сразу увидел, что рядом со Смагиным освободились два места. Он сел на круглое высокое сиденье, похожее на высоконогую кнопку.
— Шоколадный коктейль и кофе, пожалуйста.
Появление нового соседа Смагина не привлекло. Он хмуро, но с прочувственным вниманием следил за своей пустой рюмкой, будто видел в ней то, что другим было не разглядеть. Его худое лицо откровенно краснело и вроде бы задубилось горячим и дымным воздухом бара.
Леденцов отпил коктейль. Разбуженный этим действием соседа, Смагин повернул голову и сказал негромко, но со значением:
— У киоска «Соки — воды» стоят хмурые народы.
— Выпить не на что? — обрадовался Леденцов поводу.
— Не проблема.
— А в чем проблема?
— Выпьешь со мной?
— Можно, — согласился Леденцов, у которого от одного запаха алкоголя начинало щемить в желудке.
Смагин уставился на барменшу — та дрессированно оставила кофейные чашки:
— Слушаю, Анатолий Семенович…
— Веруша, еще две рюмки.
Вот как: Анатолий Семенович, Веруша… Свой человек. Значит пасется тут давненько.
Смагин пил только коньяк. И когда он запрокинул рюмку для единого глотка, Леденцов скоренько выплеснул свою в коктейль, чмокнул, якобы для удовольствия, и отхлебнул кофе.
— Тайна во мне сидит роковая, — признался Анатолий Семенович, приглаживая жидкие волосы.
Леденцов равнодушно отпил кофе, но внутри все натянулось от зажатой радости. В конце концов, кто такой оперуполномоченный уголовного розыска, как не охотник за тайнами?
— Ты меня не заложишь? —
— Ну, если вы человека убили…
— Не пыли! Моя фамилия — Смагин. Но я не Смагин.
— А кто же вы?
— По паспорту — Смагин. А по существу совсем другой. Вот где зарыта моя тайна…
— Кто же вы? — прямовато переспросил Леденцов.
— Моя настоящая фамилия гнусная.
— Вообще-то, не в фамилии дело…
— А вернее, звериная.
— Полно звериных фамилий: Зайцевы, Волковы, Львовы…
— У меня шакалья.
— Шакалов, что ли?
— Если бы Шакалов, а то ведь Шакало.
— Как же ее поменяли?
— Взял фамилию жены. Не позор ли? Мужик носит женину фамилию. Веруша, еще по одной.
Оперуполномоченный уголовного розыска — это охотник за тайнами. Не за всякими, а лишь за криминальными; пусть попадаются и не криминальные, но тогда хотя бы умные.
Уловив момент, Леденцов проделал операцию с рюмкой коньяка. Смагин опять ничего не заметил, зарывшись в свои смурные мысли. Его пегие волосы осыпались на уши, обнажая розовую кожу головы; казалось, что волосы росли какими-то равномерными кустиками, точно посадили их квадратно-гнездовым способом.
— Из-за фамилии и пьете?
— Ты, парень, женат?
— Нет.
— Тогда не поймешь.
— Но жениться собираюсь, — испугался Леденцов упустить контакт.
— Ответь-ка: почему куры с петухом живут дружно?
Леденцов, знавший кур лишь по бульонам да по цыплятам табака, замешкался. На ум шла курочка-ряба, петушок — золотой гребешок, птицеферма с инкубатором…
— Потому что петух один, а куриц много, — нашелся-таки логичный ответ.
— Потому что найдет петух зерно, покличет кур: ко-ко, а они бегут, слушаются, не обсуждают.
— Из-за супруги пьете? — догадался Леденцов.
Небогатый жизненный опыт Леденцова стократ прибавлялся оперативной работой, которая ежедневно знакомила с характерами, страстями и людскими конфликтами. И этот опыт уже подсказал, что в жизни нет такого, из-за чего стоило бы опускаться до пьянства. Из любой беды выводили два пути — трудный и легкий. И слабые натуры склонялись ко второму, к легкому. Леденцов подметил и неожиданное: были люди, которые как бы ждали этой беды, бедки, какой-нибудь неприятности, чтобы облегченно вздохнуть и взяться за бутылку. Он вспомнил однокомнатную, задохнувшуюся без кислорода квартиру, где пил обросший и почерневший человек: его обошли должностью. Таких Леденцов не понимал и не принимал.
Смагин придвинулся и шепнул, задув в ухо пары коньяка:
— Она не живет, а сидит в засаде.
— Как в засаде?
— Ждет, чтобы я загулял, запил, закуролесил… Тогда ей радость, поскольку сбылись бы ее предсказания.
— А вы не дайте им сбыться — не куролесьте.
— Молоток ты, парень, но до кувалды тебе еще далеко. Веруша, еще два раза по полтинничку!
Две рюмки по пятьдесят граммов. Леденцов смотрел на свой бокал с коктейлем, в котором волшебно прибывало. После трех рюмок он стал с краями. Четвертую, коли будет таковая, придется лить в кофе. Но Смагин, видимо, этих мелочей уже не замечал. Его лицо, заострившись от алкоголя и жаркого воздуха, теперь целилось только в Леденцова. Глаза, зажатые отяжелевшими веками, боялись упустить покладистого собеседника.