Преступник
Шрифт:
— Говори!
— Только не сердись?
— Ну говори, говори!
— Не ночуй больше у Кости…
Джевдет отдернул руку.
— А где же мне спать?
— У нас.
— У вас? А твоя бабка?
— Ничего не скажет. Я ее напугала в прошлый раз, когда ты ушел!
Так оно и было. «Убегу, убегу от тебя! — кричала Джеврие. — Вот увидишь, донесу на тебя комиссару полиции. Засадят в тюрьму!» Старуха перепугалась, как всегда, когда речь заходила о полиции. Девчонка — сущий дьяволенок. А ведь если она пойдет в участок и пожалуется, там, конечно, поверят. Кто не знает, чем она занимается и что у нее за «внучки»?
— Говоришь, напугала? Как же? — спросил Джевдет.
— А тебе не все равно? Это мое дело. Теперь она не пикнет. Ночуй у нас. Если хочешь, отдохни. Не торгуй до тех пор, пока мы убежим. Сходи в порт, разузнай про пароход, который нам нужен. Когда приходит, как называется…
Джевдет благодарно взглянул на Джеврие. Да, он не ошибся в ней: она ему ближе, чем кто-либо другой, — как младшая сестра. И товарищ хороший — понимает его с первого слова. Не умничает и не пытается поучать, как Хасан. И никогда ее не надо уговаривать, как Кости. Стоит сказать что-нибудь — сразу с ним соглашается.
— Как же мне жить, если я не буду работать?
— Э-э! Об этом пока не думай!
— Это почему?
— А вот так, не думай об этом — и все!
С этого дня Джевдет и в самом деле ни о чем не думал.
Старуху словно подменили, она не только перестала ворчать, но, казалось, готова была носить его на руках. Старая Пембе успокоилась. В конце концов какое ей дело до того, что мальчишка ночует у них в доме, а по вечерам Джеврие и он до полуночи шепчутся. Главное, чтобы Джеврие, как раньше, слушалась ее: красила губы, надевала туфли на высоком каблуке и ходила с ней в город. Если Джеврие будет садиться мужчинам на колени и танцевать танец живота, то в карман опять потекут денежки, а на остальное наплевать. Чего только тогда она не сделает для Джевдета, даже полюбит его как внука! Но когда старуха намекнула Джеврие о туфлях и крашеных губах, девочка взорвалась, как динамит: «Если ты еще хоть раз заикнешься…»
И все-таки она опять стала ходить в трактиры Эдирнекапы, Едикуле, Саматья, Кумкапы, Еникапы, в кофейни Сиркеджи, Эминёню и даже в Тарлабаши. Появлялась с бабкой даже в уличных кофейнях при домах терпимости в Юксеккалдырыме, где вместе с другими девочками исполняла танец живота, выкидывала всякие штучки, подмаргивала и бросала гвоздики мужчинам, сидящим за столиками. И делала это с единственной целью — собрать побольше денег и заткнуть рот старухе.
Старая Пембе была довольна. Деньги к ней так и текли. Никогда еще Джеврие не приносила столько. Девочка прямо преобразилась, все в ней пело, она словно излучала какое-то очарование. Рядом с Джеврие другие девочки были незаметны, как тени. Ничего подобного не случалось раньше. Старуха чувствовала, что такая перемена неспроста. Девчонка влюбилась в Джевдета!
Старуха не видела в этом ничего необычного. С тех пор как она помнит себя, она тоже много раз влюблялась, и, если ей не изменяет память, даже еще в более молодом возрасте, чем Джеврие. Ну и пусть влюбляется! Чего в этом плохого? Влюбленный человек как
Джевдет тоже был доволен старухой. По вечерам до полуночи, не замечая даже, что она за ними следит, он рассказывал Джеврие об Америке — истории из «Кругосветного путешествия двух мальчиков», где участвовал в необыкновенных приключениях сам — то как Жано, то как Храбрый Томсон.
За это время Джевдет навестил Мустафу два раза. Мустафа тоже, как Кости и Хасан, вдруг показался ему каким-то чужим. А в последний раз, когда Джевдет был у него, он даже сказал, что ему ничего не надо приносить. Ест он теперь вместе с мастером и подмастерьями и ни в чем не нуждается.
Но больше всего Джевдета расстроили бесконечные и настойчивые расспросы Мустафы о Хасане и разговоры о том, почему он, Джевдет, не хочет работать вместе с ним.
Поэтому дружба разладилась и с Мустафой.
Он продолжал встречаться только с Кости. Да и то только потому, что, как и раньше, приходил за товаром к его хозяину. Они всегда разговаривали, но от прежней искренности не осталось и следа.
Однажды Кости сказал ему:
— Вчера приходил Хасан, спрашивал о тебе.
Джевдет с недоумением посмотрел на него:
— Спрашивал обо мне? Почему?
— Что, говорит, я сделал ему плохого? Почему не заходит ко мне?
— Ну и что ты ответил?
— Да ничего, я сказал, что ты занят, вот и не заходишь.
Джевдет вдруг вспылил:
— Зачем врешь?
— Как это вру? — растерялся Кости.
— Ты не говорил, что я занят! Не говорил! А он сказал, что я неблагодарный, так ведь? Вы называли меня неблагодарным, так, что ли? Я знаю, все вы думаете, что я неблагодарный. А я возьму и докажу вам, что это не так!
Кости застыл от изумления за прилавком. Хозяин лавки смотрел на них из кассы и ничего не понимал.
— Что там у вас случилось? — спросил он.
Джевдет обернулся, зло взглянул на хозяина и выбежал из лавки, даже забыв о своем лотке. Кости взял лоток и помчался за ним. Догнав Джевдета в толпе, он остановил его.
— Что надо? — Джевдет все еще кипел.
— Лоток забыл. Но я тебя не понимаю… — растерялся Кости.
— Не понимаешь? Я давно это знаю… Никто из вас не понимает и никогда не поймет. Поэтому я и не хожу к Хасану. Меня понимает только Джеврие. Вот с ней и буду дружить!
— Ах, так?!
— Да.
— Хорошо, забирай свой лоток!
— Не хочу, пусть остается у вас. Товар не мой — твоего хозяина. Возвращаю и свой долг. Я больше не буду торговать!
Джевдет вытащил из кармана деньги, отсчитал и протянул Кости.
Кости машинально взял их.
— В расчете? — спросил Джевдет.
— Да, но…
— Так и передай Хасану! Пусть не думает, что я неблагодарный! Как-нибудь я ему докажу, что это не так. И ему и вам!
— Эй, а с лотком твоим что делать? — крикнул Кости, когда Джевдет скрылся в толпе.