Претендент
Шрифт:
— Спасибо. Всё же надеюсь, что она не будет слишком ко мне строга.
— Если что, зовите в свидетели.
— Кстати, хорошая мысль. У вас это здорово получается. Мне понравился тост.
Элис много танцевала и после того, как Мэтт и Мэри под гром аплодисментов укатили в свадебное путешествие. Правда, недалеко — в отдельно стоящие апартаменты, оформленные как домик новобрачных. Это был сюрприз от Мэтта — извинение перед молодой женой, что свадебное путешествие откладывается на конец года. Элис помогала с украшением дома: расставляла цветы и свечи, украшала шариками две просторные комнаты, одну из
Завтрашний день обещал быть не менее насыщенным: торжественный завтрак, катание на яхтах, пикник на пляже, ужин, а затем — дискотека на открытом воздухе с лазерным шоу. Танцевать Элис любила, но когда это делала последний раз — не помнила. Скорее всего, ещё до рождения Лукаса.
При мысли о сыне, на ум снова пришёл разговор с Ником. Именно о нём Элис думала, пока шла в отведённый ей коттедж — один из дюжины, разбросанных по обширной территории загородного клуба. Сегодня он был в полном её распоряжении, потому что для удобства гостей все дети, приглашённые на праздник, проведут сегодняшнюю ночь в одной спальне, расположенной в дальнем крыле главного корпуса. Элис её осмотрела заранее, и увиденное ей понравилось.
Комната были оформлены в виде летнего лагеря с кроватями, разделёнными москитными сетками, с мягкими циновками, постеленными возле каждой, имитирующими траву, с лампами-фонарями и ночниками в виде фигурок животных. Интерьер больше подходил мальчикам, но так уж получилось, что девочек было больше и, по словам ночных сиделок, специально выделенных для наблюдения за детьми, никто из них не возражал.
Кончено, Элис навестила сына, хотя, к тому моменту, как она зашла, Лукас уже спал, как и остальные дети. Она ещё раз проверила как записан у сиделки номер её телефона на случай, если малыш раскапризничается.
— Наверное, я не единственная мама, кто волнуется?
— Не единственная, — улыбнулась молодая женщина в форменной одежде. — Первыми пришли как раз мамы мальчиков. За девочек не так переживают.
Элис рассмеялась, вспоминая, каким восторгом приняли жёны её братьев новость о том, что смогут «отдохнуть» от детей. Она единственная, у кого был один ребёнок, но даже ей иногда требовалась передышка. Лукас — не сорванец, но, как и все мальчишки своего возраста, был непоседливым, любопытным и неспособным держать рот закрытым дольше одной минуты.
С нетерпением она ждала, когда сын пойдёт в школу — там его энтузиазм, наконец, направят в нужное русло. То, что с учёбой у Лукаса будет всё в порядке, Элис не сомневалась — малыш всё схватывал на лету и был довольно сообразителен. Особенно в том, что касается техники и компьютеров. Понятно, что для современных детей умение управляться с гаджетами и серфить в Интернете стало обязательным этапом умственного развития, но по словам среднего брата, Нино, хорошо во всём этом шарящим, её сын делает в этом потрясающие успехи. Здорово, если у него пойдёт математика и точные науки. Она и сама их любила, что для девочки было довольно странно. Так что в этом сын точно пошёл в неё. А вот что за человек его отец — она не знала, да и, наверное, не доведётся.
Конечно, узнав о том, что беременна, Элис перепугалась. Во-первых, она твёрдо была уверена, что предохранялась. Незащищённого
Её история закончилась счастливо, хотя ужасов в интернете она начиталась достаточно. Лукас родился здоровым ребёнком и на протяжении всей жизни его здоровье никогда не вызывало опасение. Получается, она, всё же, не обманулась в парне, мысль провести ночь с которым возникла в её голове совершенно неожиданно.
Он понравился ей с первого взгляда: пронзительные серые глаза, светло-каштановые волосы, ямочка на подбородке и полностью лишающая волю улыбка. Его голоса она не помнила, но помнила произнесённые слова:
— Только намекни, и я сотру с твоего личика это грустное выражение.
Она намекнула. Так намекнула, что до сих пор щёки заливает краской.
Решительность в её характере часто соседствовала с упрямством — в этом Элис хорошо отдавала себе отчёт. Но здесь было нечто другое: смелость на грани отчаяния, когда страх получить отказ выходит на второй план, а на первый — собственное безрассудство.
Лиам её не прогнал. Более того, он дал ей шанс передумать, а когда Элис им не воспользовалась, позволил играть на её условиях.
Она правда не смогла бы смотреть ему в лицо. Потому и просила не включать свет. Потому и сбежала на утро, так и не взглянув на парня, с которым провела ночь. Её смелость оказалась с коротким сроком действия, и всё же именно её отголоски позволили Элис пойти против всего мира и оставить ребёнка. Она верила, что всё будет хорошо. Лукас был её личным солнышком, и, если бы судьба дала ей второй шанс, Элис обязательно снова пошла бы на ту вечеринку.
Мысль найти Лиама пришла ей в голову лишь однажды — в тот самый день, когда белую полоску бумаги, лежащую на краю раковины, окрасили две вертикальные ярко-розовые линии. Но как это сделать, Элис не знала. С теми двумя девчонками, затащившими её в последний вечер пребывания в Канкуне на вечеринку, она познакомилась на пляже. Телефонами они не обменялись. Да и знали ли они что-то конкретное о том, кто жил в этом доме на пляже? Да, у Лиама была своя спальня, но арендовал он дом или так же был в гостях — поди разбери. Хозяином его он точно не был. Не походил он на того, кто мог владеть этим домом, больше похожим на студенческий хостел.
В принципе, можно было найти хозяев, узнать, кто снимал его в тот период, расспросить арендаторов, но зачем? Чтобы сообщить какому-то парню, которого она знать не знает, что ждёт от него ребёнка? Полный бред. Не бред — это то, что Элис всерьёз опасалась за здоровье будущего малыша. Её гинеколог подробно рассказал про все риски. Положиться на судьбу или сделать аборт? Для девушки, воспитанной в католических традициях, выбор был очевиден.
За весь вечер она выпила всего два бокала шампанского, поэтому стоящая в мини баре маленькая бутылочка «Боллинджера» пришлась как нельзя кстати.