Претенденты
Шрифт:
– Кто это был? – спросил Александр. Ему доводилось убивать драконов, так что он узнал эту пляску смерти.
– Пилот.
– Как мы полетим без пилота?
– Так же как с пилотом, только без пилота, – пожала плечами девочка. – Пойдём в кабину – будешь моим вторым номером. Но сначала тебе нужно раздеться. Пилотирование – довольно жаркий процесс.
Она помогла Александру отстегнуть шлем, и он наконец вдохнул свежий воздух, правда, в отсеке воняло палёным мясом.
Когда они стянули с Графена скафандр, оказалось, что его левое плечо всё измочалено.
Астра озадаченно цыкнула:
– Я
Дракон сходила за аптечкой, и, вернувшись, сделала Александру укол обезболивающего. Густо запенив раны медицинским гелем, Астра повела его в кабину пилотов, располагавшуюся над ртом манты. Там, в небольшом предбаннике, она разделась до нижнего белья, а Графену выдала шорты – такие же, как были на пилоте. Ткань была эластичная, так что он смог втиснуться.
– Мы не выкинем останки дракона? – спросил Графен.
– Не сейчас. Это вызовет ещё больше вопросов со стороны тех, кто наблюдает за мантой. Я хочу, чтобы они начали мешать нам как можно позже.
Пилотская кабина была завешена мониторами. Они показывали всё, что происходило вокруг машины. По обе стороны от входа располагались противоперегрузочные кресла – они были резиновыми. Вокруг них теснились рычажки, кнопки, колёсики и сенсорные панели. Но самый странный элемент управления находился прямо под руками – в подлокотники были встроены резиновые полусферы, подозрительно напоминавшие женские груди, – даже некое подобие сосков присутствовало.
Астра плюхнулась в кресло, и оно тут же подстроилось под неё – «груди» переместились под её ладони, рычажки, кнопки и колёсики сползлись к креслу так, чтобы ей было удобно тянуться. Главное – кресло обхватило бёдра и голову девочки, надёжно зафиксировав её в механических объятьях.
Следуя кивку дракона, Графен опустился на своё и почувствовал, как под эластичной обивкой двигаются механизмы, обеспечивая индивидуальной опорой каждый позвонок, каждую мышцу. Деликатные захваты прижались к бокам и черепу. Он попробовал подняться и обнаружил, что кресло поднимается вместе с ним. Он мог крутить головой – захваты сопровождали каждое движение так, что он не чувствовал сопротивления. Александр приподнял руки и увидел, как подлокотники устремились следом.
– На перегрузках ты возблагодаришь эти штуки внутри кресла – они действуют как экзоскелет. Сожми пальцы в кулак, если захочешь дотянуться до какого-нибудь переключателя – подлокотник следует за рукой, только пока ладонь раскрыта.
– Я-то думал, у вас мысленное управление.
Скептически поджав губы, Астра возразила:
– Мысленное управление – отстой. Для паралитиков и искусственных интеллектов. Раз у тебя есть тело, почему бы не воспользоваться? Говорят, драконье пилотирование напоминает три наши главные страсти – секс, убийство и поедание плоти, и пусть я знакома только с двумя из трёх, в пилотировании я очень хороша. Считается, что базовые люди и зверолюди неспособны освоить управление манты, потому что вы слишком отсталые, но обещаю – под моим руководством ты освоишь его настолько, чтобы самостоятельно приземлиться, когда мы достигнем Земли.
– Почему я должен делать это сам?
– Потому что я сойду чуть раньше, дурачок, – снисходительно пояснила дракон.
– В основе
– Разве нет системы автоматического распределения?
– Есть, но она отстой. Никакого удовольствия. Вообще, в манте автоматизировано всё – пилотирование, управление ядром, даже бой за тебя может вести встроенный искусственный интеллект, но всё это крайне ущербное – настоящий дракон никогда не летает на автомате. Ручной режим форэва! Естественно, автомат может помочь новичку, но пилот экстра-класса всегда обыграет робота. Поэтому не советую даже начинать привыкать к автоматизации – закончишь в мусорном ведре.
– Почему?
– Потому что в Хеленмаре жизнь ничего не стоит – ни драконья, ни, тем более, человеческая. Постчеловеческое общество не нуждается в живых. Совсем. Здесь, если робот что-то делает лучше живого, от живого избавляются, а на его место сажают робота. Никого не волнуют демографические показатели. Никто не поддерживает многодетные семьи. Правительству наплевать. Ты полезен – тебе позволяют жить. Ты бесполезен – тебя оправляют в биореактор. Именно поэтому я с малолетства оттачивала пилотирование, стратегию и тактику, полировала боевые навыки. Я не хочу, чтобы меня разобрали на органы и мясную вырезку, а оставшееся смыли в дренажное отверстие… Поэтому я летаю только в ручном режиме и сражаюсь лучше робота.
– В России не так. Человеческая жизнь – самоценна.
– Я очень на это надеюсь, – закивала Астра. – Потому что Россия – это именно то место, где я планирую остаться насовсем.
– Зачем? – с подозрением спросил Александр.
– Чтобы не соревноваться за право остаться в живых. Это утомительно. Хочется пожить просто так, – ответила девочка, а затем, приподнявшись в кресле, стала показывать элементы управления: – Вот оружейная панель. У нас на борту – спаренные турбо-лазеры прямой накачки. Сколько в них вкачаешь энергии, на столько и выстрелят. С одной стороны это хорошо – можно гибко управлять мощностью, а с другой плохо – легко хватить лишнего, оголив остальные системы. У меня всегда тут висела табличка – «АСТАНАВИС ПОДУМОЙ», но второй пилот её вечно рвал, и мне приходилось делать новую.
– Второй пилот – это… – начал Графен, и Астра кивнула:
– Он самый. Он был отличным парнем – для дракона. Мы с ним почти ладили, а это среди нашего племени – большая редкость. Он был из тех, кому я почти доверила бы прикрывать мне спину – ненадолго, конечно… Но это не повод оставлять его в живых – увы!
– Драконы… – многозначительно заметил Александр.
– Продолжаем. Вот тут управление граваксом. Гравакс – это от «грэвити акселерейтор». Гравитационный ускоритель, в общем. Он позволяет манте парить в поле тяготения планеты, а в космосе отталкивается от виртуальных частиц межпланетного эфира. Короче, создаёт тягу из ничего.