Преторианец
Шрифт:
– Синий сказал, зачем я ему понадобился?
– Нет. И прежде чем ты спросишь, нет, я не пытался узнать.
Катон посмотрел на дежурного, растолстевшего солдата с круглым, одутловатым лицом.
– А у вас там, в штабе, все такие добрые и готовые помочь?
– Ох нет, – грустно ответил ему дежурный. – По большей части сплошные уроды и ублюдки.
– Какое счастье, что за мной послали тебя.
Дежурный бросил на Катона грустный взгляд и пожал плечами:
– Извини, приятель. Просто я злюсь, что нас перевели на половинный паёк.
– Ну, это можно понять, – ответил Катон, бросив быстрый взгляд на чрево солдата. –
– Именно так, братец. Император в последние месяцы что-то совсем утратил хватку. Слишком много времени тратит на свою племянницу, всё ласкает и ублажает её. Неправильно это и неприлично, и ничего хорошего из этого не выйдет. Жаль, что этот её парнишка ещё не вырос. Лучше бы он был постарше. Многообещающий парень, можешь мне поверить. И преторианцев привечает и благоволит к ним. Станет на несколько лет постарше, и из него выйдет отличный новый император.
– Если только этот пост не займёт Британик.
Дежурный презрительно фыркнул:
– Клавдий уже давно будет в могиле, когда Британик станет достаточно взрослым, чтобы перехватить поводья.
– Тогда было бы неплохо, если бы кто-нибудь ускорил этот процесс, вот что я скажу.
Дежурный поглядел на него.
– Я мог бы с тобой согласиться, братец, да и в лагере найдётся немало таких, кто взялся бы за это. Но я бы не стал так громко распространяться на этот счёт. Понимаешь?
– Да я просто подумал вслух…
– Ну это ещё куда ни шло… Однако слова имеют такую привычку подвигать кое-кого к действиям. – И дежурный подмигнул Катону. – Ну всё, ни слова больше.
К штабу они подошли в молчании, а там дежурный довёл Катона до двери в комнату центуриона Синия, прежде чем вернуться к своим обязанностям. Катон терялся в догадках, зачем его вызвали, и в итоге решил, что это связано с тем, что он несколько дней назад прикрывал и защищал Нерона. Может, награда какая обломится… Он подошёл к двери, помедлил немного и постучался.
– Входи!
Катон поднял замок-щеколду и вошёл. Синий сидел на табурете возле небольшой жаровни, что обогревала его комнату. Он поглядел на Катона, потом сделал знак в сторону двери:
– Закрой и иди сюда.
– Слушаюсь, господин.
Катон закрыл дверь, подошёл к центуриону и встал перед ним в вольной позе. Повисла небольшая пауза, потом он прокашлялся и сказал:
– Ты посылал за мной, господин.
– Да, посылал. – Синий с минуту молча его разглядывал. – А ты интересный тип, Капитон. Рапорт центуриона Луркона о событиях на Форуме – весьма интересное чтение. Мало того, что ты спас приёмного сына императора, ты ещё и взял на себя инициативу, предложив бросить носилки. Он отдаёт тебе должное за это, даже считает это заслугой, правда, остальное приписывает самому себе. Но я уже переговорил с твоим опционом, и он развеял в прах все похвальбы Луркона. Вы с Калидом мощная парочка. Способны сохранять холодную голову в чрезвычайных обстоятельствах, как представляется.
– Нам немало приходилось участвовать в боях и прочих схватках, когда служили в легионе, мой господин.
– Да уж, надо полагать. Это ваша заслуга, что императору и его свите удалось без потерь выбраться из опасной ситуации. Вы проявили настоящую верность императору. Должно быть, вы очень его любите.
– Я всего лишь делал то, чему неплохо обучен.
– Возможно, но, по моему мнению, вы
Катон почувствовал ледяной комок, тут же образовавшийся в области желудка.
– Не имею понятия, мой господин. Полагаю, личики у нас оказались неподходящими.
– Не понял. Объяснись.
– Да я мало чего могу добавить к тому, что уже говорил раньше, господин. Мы с Калидом никогда не видели особого смысла в завоевании Британии. И не скрывали этого. Да и многие другие тоже.
– Я знаю. Были слухи о небольшом мятеже в Галлии, в Гезориаке [12] , когда солдатам приказали грузиться на корабли для последующего вторжения на этот остров.
12
Гезориак – ныне Булонь (Примеч. перев.).
– Верно, господин.
– И ты, конечно, не имел к этому никакого отношения.
Катон поколебался, прежде чем ответить. Он уже догадался, куда клонит центурион, и понял, что это даёт ему возможность самому проверить Синия.
– Я был согласен с лидерами этого мятежа, господин. Только считаю, что они неправильно использовали сложившуюся ситуацию.
– Вот как! Неправильно использовали, значит. А если бы ты возглавил этот мятеж, ты бы вёл его иначе?
– Я никак не был с ним связан, господин. И Калид тоже. Но раз уж ты меня спрашиваешь, то да, если бы я его возглавил, я бы поступил более жёстко. Старших командиров всех следовало убрать. Это была ошибка, что их оставили на свободе. И именно эти командиры сумели арестовать и потом казнить руководителей мятежа. И он окончился тем, чем, как я и предполагал, он должен был окончиться.
– И после этого ваше начальство не возжелало давать вам повышение по службе, и тебе, и Калиду.
– Видимо, так, господин.
– Вряд ли с вами поступили справедливо, раз уж вы не принимали участия в мятеже. Парни вроде вас заслуживают большего. Командиров получше и поумнее, и это относится к самому верху.
– Не понял, господин?
Вновь последовало недолгое молчание, нарушаемое только потрескиванием углей в жаровне. Потом центурион продолжил тихим голосом:
– Ты знаешь, о чём я говорю, Капитон, хотя у тебя хватает ума не признаваться в этом. Когда предводитель подставляет и подводит своих последователей или когда череда лидеров не выполняет своих обязательств перед нами, тогда разумный человек – и патриот при этом! – вполне может задаться вопросом: а не требуются ли перемены? Ты согласен?
Катон ничего не ответил, просто стоял и смотрел на центуриона. Синий некоторое время никак не нарушал воцарившейся тишины. Потом сказал:
– Ну что ж, вполне разумно. Тогда позволь мне продолжить. Тебе не нравится, что тебя не повысили в чине. Тебе не нравится, что тебе приказывают участвовать в кампании, не имеющей особого смысла. Ты проклинаешь тех, кому выпал шанс изменить подобную политику, но они не сумели этого сделать по причине отсутствия должной решимости. Ты желаешь получить то, что тебе положено и причитается. Я прав?