Превосходство
Шрифт:
— Не думаю, что я торговец. — Эмилирион перебрался через бортик и сел рядом с альсидом. — Скорее всего, я странник, но утверждать не стану.
— К вечеру доберёмся до моего дома, — начал Эльмир. — Там отдохнёшь, выспишься и, может быть, что-то вспомнишь. А если нет — я отвезу тебя в соседнюю деревню к жрецу. Он наверняка сможет помочь.
— Ты со всеми незнакомцами так добр? — спросил Эмилирион. В его предыдущем мире подобное добродушие встречалось крайне редко.
— Альсиды никогда с людьми не враждовали, но будь ты эрифийцем, я бы проехал мимо и плюнул
— Эрифийцем? — переспросил Эмилирион.
— Лысые, ни на что не способные ублюдки… — Эльмир стиснул зубы, явно пытаясь сдержать сквернословие и злость, сочившуюся из его глаз. — Только и могут, что нападать на беззащитные деревушки: грабят, убивают, уводят в рабство. Будь моя воля — я бы их всех закопал в песках Пустынного Ариата!
— Пустынный Ариат? — произнёс Эмилирион. Икар не обладал необходимой информацией, поэтому все названия попадали в мозг напрямую, без какой-либо обработки.
— Ариат — это их так называемое королевство. — Альсид понемногу успокаивался. — Два дня пути на юг — и ты попадёшь в страну, где действуют варварские законы, а работорговля и грабежи считаются обычным делом.
— Видимо, у тебя с ними личные счёты? — Эмилирион попытался войти в доверие, дабы получить как можно больше информации о новом мире.
— Из-за этих… я потерял почти всё, — резко ответил Эльмир.
— Жизнь вообще несправедлива. — Эмилирион не мог не процитировать одну из любимых фраз. Северус бы одобрил.
— Да, жизнь — тяжёлая штука. — Мужчина одобрительно кивнул. — Надеюсь, к концу затмения доберёмся до Альдимии.
Не успел Эмилирион спросить про затмение, как яркий полдень сменился глубокой безлунной ночью. Его глаза не успели привыкнуть, и он потерял из виду даже собеседника. Альсид не выказал ни толики удивления, словно это событие было обыденностью.
По расчётам Икара, солнечный свет появился через сорок три минуты. Вскоре Эмилирион увидел первые здания: сложенные из брёвен срубы, ярко-зелёные черепичные крыши, широкие окна исключительно круглой формы. Неотъемлемой частью каждого дома был палисадник, щедро засаженный цветами и кустарниками неземной красоты. Лишь некоторые земные растения могли посоперничать со здешними представителями флоры.
Деревня оказалась довольно большой — Эмилирион насчитал около двухсот пятидесяти домов. Дорога, по которой подъезжали они с Эльмиром, шла со стороны северо-востока и в центре деревни разделялась на две. Одна из них шла на запад, в сторону горного хребта, а вторая устремлялась на юг и уходила далеко за горизонт, рассекая поля, засаженные чем-то похожим на кукурузу.
Жители Альдимии с недоверием разглядывали иноземца — видимо, человек в здешних местах и правда большая редкость.
Вскоре повозка остановилась у одного из домов. На вид он был больше остальных, отличался топорностью и простотой. У Эмилириона сложилось впечатление, что при строительстве других домов приглашали опытного дизайнера-архитектора, который со всей душой отнёсся к каждому доверенному ему бревну, вырезав
— Вот мы и добрались, здесь я и живу, — раздался голос альсида.
Ещё будучи Андреем, Эмилирион обладал изрядным любопытством — вопрос напрашивался сам собой:
— Почему твой дом так сильно отличается от других?
— Эрифийцы… — с грустью в голосе ответил Эльмир.
— Вот оно что… Ладно, не буду лезть не в своё дело, — негромко произнёс он.
Альсид попросил Эмилириона помочь с открытием створок конюшни, а сам повёл лошадей внутрь. Неожиданно со стороны дома послышался радостный женский голос:
— Па-а-апа! Наконец-то ты вернулся! Я уже начала волноваться…
Обернувшись, Эмилирион увидел темноволосую девушку в нежно-розовом платье. Через пару мгновений он осознал, сколь прекрасна юная альсидка: её правильные черты лица, пышная грудь, женственная фигура с узкими плечами и широкими бёдрами заставили его усомниться в реальности происходящего. Даже если это был сон, у него не было ни малейшего желания просыпаться.
«Я точно не умер?» — прозвучало в голове Эмилириона.
«Мы живы, — ответил Икар. — Блокирую выработку дофамина во избежание неприятностей».
«Не стоит. Всё нормально, я справлюсь».
Любование прервал голос Эльмира, вышедшего из конюшни:
— Тея, как же я по тебе соскучился!
— Пап, тебя не было целых двенадцать дней! Что-то случилось? Обычно ты возвращаешься на восьмой. — В голосе Теи появились нотки беспокойства.
— Долго не мог продать хрусталь — времена наступают тяжёлые. Ходят слухи, что Протекторат Гриатон готовится пойти на нас войной. Да ещё и Ариат, по всей видимости, вступил с ними в союз. Ни к чему хорошему это точно не приведёт… — Альсид тяжело вздохнул.
— Думаешь, они на нас нападут? — Девушку явно встревожили эти новости.
— Война — это вопрос времени. — Эльмир окинул взглядом свой дом и продолжил: — Тебе нужно побыстрее убраться подальше от границы. У нас не хватит денег, чтобы перевести мастерскую и купить дом, но оплатить твоё проживание в столице мне по силам.
— Что ты такое говоришь?! — яростно вскрикнула девушка. — Я не оставлю тебя здесь одного!
— Не говори глупостей! Ты — это всё, что у меня есть, и я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя. — Он подошёл к ней и поцеловал в лоб.
После эмоциональной беседы взгляд девушки наконец добрался до Эмилириона, стоявшего за дальней дверью конюшни. Он внимательно слушал разговор отца и дочери, пытаясь почерпнуть как можно больше информации об этом мире. Тея неодобрительно посмотрела на него и спросила:
— А кто этот человек?
— Это Эмилирион. Я нашёл его у дороги лежащим без сознания, — ответил Эльмир.
— Ужас какой! Что с тобой случилось? — обращаясь к Эмилириону, спросила Тея.
— К сожалению, я частично потерял память и не знаю, что со мной произошло. — Врать ему было не впервой — даже единожды пройденный детектор лжи не смог опознать в нём лжеца.